Книга Служба имперской безопасности, страница 73 – Эдуард Тен

— Молчит. Но англичане уже забеспокоились. Мичтон требовал встречи с императором. Орлов, говорят, не в себе после того, как узнал о плане «Перехват» постфактум.

— Тем лучше, — усмехнулся я. — Пусть гневается и топает ножками. Нам это только на руку. Главное, чтобы император не влез в нашу свару.

— Что будем делать с письмами и фальшивками? — спросил Леднёв, имея в виду копии писем, предоставленные Дон Жуаном.

— Пока придержим. Это наш козырь. Использовать его надо в нужный момент.

— И да, Алексей Дмитриевич. Смените камеру Железнову. Отправьте его в Алексеевский равелин. И пусть оформят камеру помрачнее. Он нам уже особо не нужен. Доказательная база на него более чем достаточная. Сейчас главное — Читерлейн.

— Исполню, Пётр Алексеевич. — Леднёв помолчал. — Только сомневаюсь, что Читерлейн даст признательные показания без специальных методов.

— Не нужно быть пессимистом, Алексей Дмитриевич. Нужно всегда верить в гениальность своего начальства. То есть меня.

— Вы серьёзно, Пётр Алексеевич?

— Абсолютно.

Посольство Англии.

Мичтон просто не находил себе места. Беспокойство нарастало, конкретной информации не было, и эта неопределённость выматывала. Он налил себе третий бокал шотландского виски.

— Где они? — прошептал он, глядя на бокал в руке. — Живы? Мертвы? В руках русских?

Мысли метались, как загнанные звери. Если Читерлейн попал в руки князя — всё кончено. Майор знал слишком много. Агенты, явки, каналы связи, имена завербованных. Если заговорит — рухнет вся сеть, которую он строил годами. Не всё конечно рухнет, но очень важные звенья.

— А если заговорит под пытками?

Мичтон передёрнул плечами. Он знал, что князь Иванов-Васильев не будет церемониться и испытывать чувство неловкости и неудобства. Как показали ранние пересечения с ним, он один из опаснейших противников и не испытывает особой любви к Англии. Для этого и была затеяна операция по его ликвидации.

Наконец прибыл один из служащих посольства.

— Сэр, на князя Иванова-Васильева совершено покушение. В него бросили три бомбы, но он остался жив. Его увезли в морской госпиталь. Говорят, что убито пять нападавших и трое захвачены охраной князя. Но это не точные сведения, слухи и разговоры, услышанные мною.

— Жив… жив… Три бомбы, и он жив. — Мысли не укладывались в голове Мичтона.

Только к вечеру Мичтону доложили, что один из служащих был свидетелем того, что русские схватили какого-то мужчину практически у дверей посольства и увезли в карете.

— Вне сомнений, это был Читерлейн. Он контролировал ход операции и, видимо, после неудачи решил скрыться в посольстве. Надеюсь, у него хватит ума и выдержки, чтобы не заговорить. Надо поговорить с Горчаковым и выйти на императора. Колин приехал по паспорту на имя О’Брайна. Ирландец, приехавший по торговым делам. Решено, надо действовать. Неизвестно, сколько продержится майор.

Гурово. Штаб-квартира ГРУ.

Пора было познакомиться с майором Читерлейном.

Его привели в допросную. Крепкого телосложения, с бледным лицом и уверенным выражением. Как только он переступил порог, сразу же перешёл в атаку:

— На каком основании меня арестовали? Я требую встречи с послом или немедленного освобождения.

Генерал Леднёв попросил разрешения присутствовать при допросе. Я кивнул.

Майор демонстративно сел на табурет и уставился на меня требовательным взглядом.