Книга Шайтан Иван 12, страница 92 – Эдуард Тен

— Не надо, — графиня покачала головой. — Не унижайся. Он принял решение — значит, так тому и быть. Мы переждём. Свет не без добрых людей.

— Ты надеешься на кого-то?

— Я всегда надеюсь только на себя, — усмехнулась графиня. — А теперь ступай, Алексей. Мне нужно подумать.

Граф хотел сказать что-то ещё, но махнул рукой и вышел.

Ольга Александровна осталась одна. Она подошла к зеркалу, посмотрела на своё отражение.

— Что же, — произнесла она негромко, — поиграем, ваше величество. Посмотрим, чья возьмёт. Никто не вечен и ничто не вечно.

Окрестности Картаха. Столица аварского хана Хайбулы.

Командир формируемого Горского туземного полка Лермонтов Михаил Юрьевич сидел в штабной палатке с полковым писарем, младшим урядником Воробьёвым Александром — в недавнем прошлом Санькой Малым.

— Что там у нас на сегодня, Саня?

— Так ничего хорошего, — вздохнул писарь. — Народ валит как дурной. В первой черкесской сотне у Азамата уже давно сотню набрали, а народ всё идёт, ругаются, требуют зачисления. У аварцев то же самое. Но хуже всего в чеченской и татарской сотнях. Там народ сидит и не расходится. Зелимхан их и уговаривал, и грозился — а им всё нипочём. Говорят: не уйдём, пока не возьмёте в полк. С ними мулла хаджи Усман говорил — да всё без толку.

В палатку вошёл офицер в форме драгунского штабс-ротмистра.

— Здравия желаю, ваше высокоблагородие, штабс-ротмистр Якубов. Представляюсь по случаю назначения на должность начальника штаба Горского туземного полка.

Лермонтов внимательно посмотрел на своего будущего начальника штаба.

— Вы очень вовремя… как вас?

— Мурат Шалиевич, ваше высокоблагородие.

— Оставим сложности. Между собой — по-простому. Командир полка, войсковой старшина Лермонтов Михаил Юрьевич. Можно просто «командир» или Михаил Юрьевич. Присаживайся, Мурат. Дел у нас выше головы. Основное — с первых дней приучать личный состав к дисциплине и соблюдению санитарных правил. Не хватало нам, чтобы личный состав… обосрался. Или того хуже. — Лермонтов усмехнулся. — Ты из каких будешь?

— Я кабардинец, командир.

— Где служил?

— В Воронежском драгунском полку, заместителем командира эскадрона.

— Не жалко? Получается, с понижением. Да и не звучит — туземный полк?

— Ну что вы, командир, — горячо возразил Якубов. — Я не раз начальство приступом брал, чтобы в этот полк перевестись.

— Ну, добро. Принимай должность и без раскачки — в дело. Командир первой сотни, Азамат Баташев, в курсе наших дел и правил. Если что непонятно — спрашивай, не стесняйся. — Лермонтов кивнул в сторону писаря. — Это твой первый и пока единственный подчинённый. Полковой писарь, младший урядник Воробьёв Александр.

— Понял, командир.

— Без канители, Мурат. Время не ждёт. Чует моя задница — дёрнут нас без подготовки.

— С чего такие мысли, командир? — удивился Якубов.

— Да не сомневайся, всё будет как я сказал. — Лермонтов повернулся к писарю: — Саня, определи начальника штаба и помоги на первых порах.

— Слушаюсь, командир.

— Давайте работать, а не исполнять. Не дай бог что не так…

— Обижаешь, командир, — улыбнулся Саня. — Сделаем всё как полагается.

— А какая полковая форма, командир? — спросил Мурат.

— А нет пока полковой формы, — развёл руками Лермонтов. — Черкеска, бешмет, сапоги. Только без праздничной радуги: тёмная черкеска, светлый бешмет. Папаха — какая есть.