Книга Шайтан Иван 12, страница 83 – Эдуард Тен

С тех пор супруги Орловы стали влиятельнейшими особами при императоре Николае и императрице Александре Фёдоровне.

Но императрица не забыла того равнодушия и снисходительности, с какими графиня Орлова отнеслась к её опале. Видимо, она очень надеялась на поддержку столь уважаемой ею графини, осыпанной милостями и вниманием императорской четы, — но не дождалась.

Теперь графиня поняла, что совершила непростительную ошибку, так рано списав императрицу со счетов. Досада, должно быть, неприятно отразилась на её лице. Вернуть былое расположение уже не удастся.

Ко всем прочим неприятностям добавилась столь внезапная отставка Нессельроде с поста министра иностранных дел и вице-канцлера. Столь значимый чиновник верхнего эшелона власти, полностью лояльный не только Орловым, но и самой графине. Он всегда поддерживал её, зная, какое место она занимает в масонской ложе, возрождённой Джузеппе Мадзини — масоном высокого посвящения и главой «Молодой Италии».

И во всех этих бедах был виноват какой-то князь Иванов-Васильев. Язык отказывался выговаривать «князь» в связи с этим неведомым быдлом. Поначалу графиня не придала значения этому недоразумению, однако дальнейшие события показали, как глубоко она ошиблась, недооценив этого князя из казаков.

Супруг графини навёл справки о князе Иванове-Васильеве и сообщил неутешительные новости. Тёмная лошадка: никому не известен, выдвиженец Бенкендорфа, пользуется доверием императора, дружен с князем Долгоруким и князем Юсуповым. Провокации с карточными играми, задуманные графиней, дали и вовсе пугающий результат. Князь Вяземский полностью уверен, что князь Иванов-Васильев поручкался с самим дьяволом. Иначе его фатальное везение невозможно объяснить.

Ещё графине вспомнилась княгиня Долгорукая, присутствовавшая на вчерашнем малом приёме у императора. Великосветская дура, но не заметить её явного преображения было просто невозможно: посвежевшая, постройневшая, она с гордостью выставляла себя напоказ, чем вызвала искреннее раздражение графини.

За дверью гостиной раздался шум, дверь отворилась, и графиня увидела сына. Николай, поручик лейб-гвардии Конного полка. Гордость и обожаемое чадо графини Орловой.

— Николя, — графиня поднялась навстречу сыну.

— Здравствуйте, маман, — Николай обнял мать. — Выдался выходной после дежурства, решил проведать вас.

Блестящий гвардейский офицер, единственный наследник богатых родителей, был желанным женихом, но Николай не торопился связать себя узами Гименея. Ему нравилась беззаботная жизнь гвардейца. Не испытывая ни в чём нужды, он мог позволить себе многое. Однако где-то в глубине души сидела маленькая заноза, омрачавшая ему жизнь. Он понимал: его столь удачно складывающаяся карьера — вовсе не его заслуга. Протекция отца сводила на нет все прелести его нынешнего положения.

На вчерашнем дежурстве в штабе полка он стал невольным слушателем и участником разговора молодых офицеров. Поручик Никольский рассказывал о своём товарище юных лет — гвардейском прапорщике графе Муравине, разжалованного в рядовые и сосланного на Кавказ. Не вдаваясь в подробности, Никольский сообщил, что случайно недавно встретил его. Граф Муравин за четыре года службы сумел не только вернуть офицерское звание, но и обрёл боевые награды: именное оружие за храбрость, Станислава с мечами и солдатский Георгиевский крест. Он получил прощение императора и разрешение вернуться в столицу.