Книга Шайтан Иван 12, страница 71 – Эдуард Тен

Во время очередного сеанса в соляной комнате Виктория неожиданно спросила:

— Констанция, каковы твои отношения с отцом?

— Хорошие, — осторожно ответила Констанция. — Отец любит нас с братом.

— Ты поддерживаешь с ним переписку?

— Да, через наши посольства. Отец добился разрешения пользоваться дипломатической почтой.

Констанция умолчала о том, что в письмах, направленных на имя отца, она отправляла послания, предназначенные князю Иванову-Васильеву. В последнем из них она коротко, в иносказательной форме, сообщила, что находится в окружении Виктории. В очень близком окружении.

— А какова истинная причина твоего отъезда за границу?

Констанция молчала, глядя на платок в руках.

— Констанция, ты можешь не отвечать, если тебе неприятно, — смягчилась Виктория. — Я интересуюсь как твой друг, а не как королева.

— Неосторожные высказывания моих знакомых в кругу моего салона… — Констанция вздохнула. — Отношение нашего императора к вольнодумству и различным мыслям, связанным с революционными идеями, приводит его величество в гнев. Невольно я вызвала его неудовольствие как хозяйка салона. Отец поспешил отправить меня во Францию. Правда, он сообщил в письме, что во всём разобрались и с меня сняты все запреты. Я могу вернуться в Россию.

— Я слышала, что у тебя отобрали детей? — По лицу Виктории было видно, что она действительно испытывает неприятные чувства. — Не могу поверить в этот ужас.

— Не совсем так, ваше величество. Я была вынуждена оставить их с отцом. Они были слишком малы, и их отец был категорически против того, чтобы дети ехали со мной.

— А кто их отец? — не удержалась от любопытства Виктория.

Констанция смущённо опустила глаза.

— Ну же, Констанция? — поторопила её королева.

— Князь Иванов-Васильев.

— Кто он? — Виктория нахмурила брови. — Он принудил тебя к близости? Он силой отобрал у тебя детей?

— Нет, ваше величество. Это произошло случайно. В ту пору я была на Кавказе, а он служил простым есаулом в казаках. — Констанция с грустью вздохнула. — Это случилось неожиданно для нас обоих.

Констанция стала подробно рассказывать Виктории всю историю тайной беременности, о грязных слухах, которыми наградил её высший свет, о заступничестве императора и рождении двойни — все перипетии того события. Виктория слушала с таким интересом, что вместо положенного часа они просидели в соляной комнате больше двух.

— Бедная Констанция, сколько тебе пришлось пережить, — сказала королева, когда рассказ был окончен. — Но ты сильная и умная женщина. Я не ошиблась в тебе. Ты достойна быть моей подругой. Если тебе понадобится моя помощь, можешь всегда положиться на меня.

Слова Виктории были искренними, от души. И в очередной раз Констанция испытала чувство вины перед ней — за то, что намеренно вошла в доверие к королеве с определёнными целями.

— Абсолютно бескорыстных поступков практически не бывает, — вспомнились ей слова князя Иванова-Васильева. — За каждым из них стоит какой-то интерес того, кто его совершает.

Князь приводил тогда множество примеров поступков и действий, направленных на подрыв устоев Российской империи со стороны Великобритании.

— Я допускаю, что королева Виктория — очень хороший человек, — говорил он. — Но «хороший человек» — это не профессия. В первую очередь она королева Великобритании. Интересы империи для неё превыше всего. Только в этом случае она королева, достойная уважения.