Книга Шайтан Иван 12, страница 39 – Эдуард Тен

Московские жандармы сработали очень грамотно и оперативно. Ровно через неделю Пушнова арестовали и поместили в камеру тюрьмы жандармского дивизиона. В камере на четыре человека уже находилось двое; одним из них был Проскурин. Пушнов сделал вид, что не знаком с ним.

Поздно ночью Проскурин присел рядом и тихим шёпотом стал делиться с Пушновым:

— Нас накрыли вчера одновременно, почти всё руководство группы. Это Свайников, нас обоих взяли на конспиративной квартире. Сколько из нас арестовали — мы не знаем. Среди нас оказался провокатор. На допросе всё отрицай. О тебе знал только я. Даже если докажут, что ты общался со мной, в крайнем случае скажешь, что передал письма. Кто я, ты не знаешь. Дальше сам. На тебя у них, скорее всего, ничего нет. Или старые грешки имеются?

— Не без этого. Ладно, сам разберусь, не впервой, — вздохнул Александр.

Рано утром Пушнова вызвали на допрос.

В допросной его ожидал штаб-ротмистр Котов. По его виду было заметно, что последние сутки дались ему непросто.

— Доброе утро, Александр Сергеевич. Прошу вас, присаживайтесь. Угощайтесь без стеснения. — Котов указал на чай, бутерброды, бублики и пряники. — Простите за неудобство, вас переведут в одиночную камеру. Пару дней — и отправитесь в Петербург. Всё, как вы просили. Максимально правдоподобно.

— Расскажите, как всё прошло, — спросил Пушнов с набитым ртом. Бублики были чудесными, ещё тёплыми.

— Всё прошло по плану. Четыре дня плотной слежки — и разом накрыли пять адресов. В первой волне арестовали семь человек, во второй нашли товарища послабее, разработали, и в результате — ещё пять человек. Нашли тайник с оружием. В основном охотничьи ружья, пистолеты. Приличное количество — больше двухсот единиц. Ещё планировали закупить ружья и боеприпасы. Они имели выход на типографию Родмана и оплатили часть заказа на листовки с воззваниями и прокламациями. Готовились серьёзно и основательно. Небольшая часть по объективным причинам смогла избежать ареста, но уверяю вас: мы их найдём. Начальник дивизиона просил передать вам огромную благодарность за сведения, добытые вами. Ваш вклад неоценим. Он просил узнать у вас: можем ли мы передать вашему руководству благодарность на ваше нынешнее имя, или у вас есть псевдоним?

— Не стоит затруднять себя. Всё равно я буду докладывать своему начальству, и, поверьте, не обделю себя хвалебными эпитетами.

Ротмистр от души рассмеялся.

— Вы ешьте, Александр Сергеевич. В камере вам дадут тёплое одеяло и вещи. Знаете ли, обогрев у нас очень слабый.

— Спасибо, но в начале поместите меня в камеру с моими товарищами на час. Возьму пару бубликов и пряников.

— Да пожалуйста. Дежурный, увести арестованного!

Пушнов вернулся в камеру.

— Ну как ты? — с тревогой спросил Проскурин.

— Да никак. С вами мой арест не связан. Вычислили меня по моим старым грехам. Думал, позабыли про меня. Нет, помнят. Ничего особого предъявить мне не могут, днями этапируют в Петербург, там видно будет. Вот держи, угощайся.

— Ого, бублики, свежие. С чего такая милость?

— Следователь задабривал. Я же дворянин, хоть и худородный.

— Вот всё мозгуем, кто нас предал, — задумчиво сказал Проскурин. — А мы ведь практически были готовы к выступлению.

— Даже не знаю, что сказать. Я не в курсе ваших дел, представления не имею, кого с чем связать, — вздохнул Пушнов. — Надеюсь, смогу отвертеться. По прошлым делам ничего серьёзного.