Книга Шайтан Иван 12, страница 18 – Эдуард Тен

Вечером мы остались с Хайбулой вдвоём.

Я рассказал ему обо всём, что произошло со мной.

— Прости, Пётр. Это по моей вине случилось твоё ранение, — вздохнул Хайбула. Было видно, что он действительно считает себя виноватым.

— Не говори глупости. Ты здесь ни при чём.

Я помолчал, а затем выложил ему весь последний разговор с хаджи Расулом. Хайбула задумался.

— Очень хорошая мысль, Пётр, — сказал он наконец. — Если наделить их правами казаков, освободить от налогов в обмен на пограничную службу… Думаю, чеченцы согласятся.

— Но тогда они должны принять российское подданство? — возразил я.

— На таких условиях согласятся, — уверенно заявил Хайбула.

Я решил хорошенько обдумать такой вариант сотрудничества. Нужно найти знатока обычаев чеченцев, негласных горских адатов, и рассмотреть их совместимость с казачьим уложением. Вполне рабочий план.

В Пластуновке меня сразу разместили в лазарете бригадной больнички. Озабоченный Жданович решил сделать перевязку и ознакомиться с раной. Сняв плотную повязку и бинты, он долго осматривал и ощупывал меня и озадаченно произнёс:

— Что же, Пётр Алексеевич, судя по всему, ранение было не столь серьёзным, как я полагал после известия о вашем тяжёлом ранении. Процесс заживления идёт полным ходом. Видимо, был перелом грудины, и пуля проникла не очень глубоко, не задев сердце. Но всё же странно как-то — уж больно быстро протекает заживление. После ранения прошло чуть больше четырёх недель. — Доктор глубоко задумался.

— Николай Иванович, просто повезло, и пуля была на излёте, — попытался оправдаться я.

— Вполне возможно… — не до конца поверил Жданович, ещё раз внимательно осматривая рану.

Как только Савва и Аслан перенесли меня в палату, вошли Егор Лукич и Анисим. Уселись рядом.

— Вот скажи, командир, какого… тебя понесло в одиночку к чеченам?

Я молчал, понимая, что оправдания бесполезны. Поступок мой действительно был глупым, это — мягко сказанная форма моей тупости.

— Да чего уж, старшина… — вздохнул я.

— То-то и оно, Пётр Ляксеич. Это ещё Андрея Владимировича нет. Уж как он тута рвал и метал — не на людях, конечно, но злился сильно. Он ужо перед самым выходом в рейд известие о твоём ранении получил. Видать, совсем страх потерял ты, командир, пока в Петербургах обитал.

— Ладно, будет вам, и так тошно. Вестей никаких нет?

— Отчего же, есть. Так вдарили турке, что они кровью умылись и обратно побежали. Не далее семи вёрст успели пройти. У нас непримиримые так, мелкими отрядами сунулись было, но наши быстро их прижали. В горы Хочар отвёл своих. Поговаривают, не более двух тысяч смог он собрать, да и то добрая половина наёмники были. Те, как почуяли опасность, быстро смылись. Видать, Андрей Владимирович в догон за ними кинулся. С пятью сотнями в рейд пошёл, да ещё восемь сотен казаков с ним выступили из разных полков. Он отрядом и командует.

Князь Андрей со своей бригадой и приданными казаками углубился в земли непримиримых. Настоящего набега у горцев не получилось: все ключевые направления оказались перекрыты. Кое-где небольшим отрядам удалось просочиться между укреплениями, но их везде встречали готовые гарнизоны, посты и заставы. Хочар, после нескольких безуспешных попыток прорыва, увёл свои немногочисленные силы в горы.

Известие о тяжёлом ранении князя Петра застало его, когда бригада уже выходила из Пластуновки. Он изрядно переволновался, но приказ следовало выполнять.