Книга Шайтан Иван 12, страница 102 – Эдуард Тен

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство! — приветствовал я начальство.

— Что у вас, Пётр Алексеевич? — оторвался от бумаг Бенкендорф.

— Как вы просили, Александр Христофорович, — любые сведения, касающиеся графини Орловой. Срочно к вам. — Я положил папку перед ним.

— Присаживайтесь, — махнул он рукой на кресло и, раскрыв папку, углубился в чтение.

— Даже так… — тихо произнёс Бенкендорф, перекладывая прочитанные листы.

— Скажите, Пётр Алексеевич, эти сведения достоверны? Уж больно подробные и слишком обширные.

— Александр Христофорович, в докладе собраны все доступные нам сведения. Они проверены и достоверны. Это работа Первой экспедиции — полковника Гессена и капитана Володина, моей службы и полковника Лукьянова. Все контакты и выявленные связи графини вне всяких сомнений.

— Значит, выезд Герцена за границу осуществлён с помощью графини?

— Да, полностью её заслуга.

— Пётр Алексеевич, сведения, собранные вами, кажутся слишком… — Бенкендорф замялся, подбирая слово, — невероятными. Как-то не верится в столь обширные связи графини и её влияние в итальянской ложе. Да и этот Джузеппе Мадзини… Что о нём известно?

— Александр Христофорович, вы требуете от меня невозможного на данный момент. Я могу дать поручение на его разработку, но это займёт много времени и потребует немалых средств. В данное время его деятельность направлена на поднятие восстания в итальянских провинциях. Уверен, ему нет никакого дела до России.

— Пожалуй, вы правы, — задумался Бенкендорф. — Хорошо, оставьте доклад. Более никаких действий по отношению к графине Орловой не предпринимать. Собранного вами вполне достаточно, чтобы окончательно испортить ей жизнь.

— Слушаюсь.

— Кстати, Пётр Алексеевич, — добавил Бенкендорф, — Дарья Христофоровна благодарит вас за предупреждение, которое вы ей передали. Она сейчас в Петербурге и будет рада, если вы её навестите.

— Обязательно, Александр Христофорович, при первой же возможности.

Стрельня. Усадьба графа Орлова.

Графиня Ольга Александровна сидела в малой гостиной, разбирая бумаги, когда дворецкий доложил о прибытии графа Нессельроде. Она невольно выпрямилась — этот визит был для неё одновременно и поддержкой, и напоминанием о том, в каком положении она пребывала.

— Проси, — сказала она, откладывая письма.

Нессельроде вошёл неторопливый и сдержанный, как всегда, но в его глазах читалась тревога. Он поцеловал руку графини, затем опустился в кресло напротив.

— Ольга Александровна, я узнал о решении императора, — начал он без предисловий. — Вы держитесь с удивительным достоинством. Я, признаться, ожидал увидеть вас сломленной.

— Вы плохо меня знаете, Карл Васильевич, — усмехнулась графиня. — Меня не так легко сломать. Даже императорской опалой.

— Я всегда это ценил в вас, — кивнул Нессельроде. — Но скажите откровенно: как вы собираетесь выходить из этой ситуации? Публичные извинения — это удар по вашей репутации. Полгода заточения в Стрельне — это время, которое ваши враги используют против вас.

— Мои враги и так уже использовали его, — холодно ответила графиня. — Князь Иванов-Васильев сделал всё, чтобы представить меня чудовищем. А императрица… — она помолчала, сдерживая гнев, — императрица давно искала повод избавиться от меня.

— Вы знаете, что́ именно донес до государя этот князь? — спросил Нессельроде, понизив голос.