Книга Шайтан Иван 11, страница 89 – Эдуард Тен

Мефодий слушал, и с каждым словом отца лицо его менялось, светлело, будто солнце выглянуло из-за туч. Глаза заблестели, на щеках проступил румянец. Он смотрел на Агриппу, не выпуская её рук, и в этом взгляде было столько счастья, что второй раненый на соседней койке крякнул и отвернулся, улыбаясь в подушку.

— Батя… Агриппа… — только и мог вымолвить Мефодий.

— Молчи уж, — мягко сказал отец. — Лежи, поправляйся. Мы тут, при тебе. Никуда не денемся.

Агрипа склонилась к Мефодию, поправила подушку, и платок её совсем съехал на плечи, открыв русые волосы. Она чего-то зашептала ему, и Мефодий вдруг улыбнулся — впервые за всё время, что лежал в лазарете.

— Токма, батя, на службе меня оставляют.

— Это как так? — удивился отец. — Ты не серчай сын, только как ты одноногий служить будешь?

— Пока не ведаю кем. Есаул был сегодня. Сказал как поправлюсь найдёт мне место где службу править. А ногу. умельцы бригадные сделают. Так-то батя. Пластуны своих не бросают.

Полковник Флетчер сидел в кабинете нового посла в Константинополе, сэра Коллинза, и внимал последним секретным указаниям из Форин-офиса. Где-то в глубине души еще теплилась наивная надежда на иное развитие событий, но с каждым словом посла она истончалась, таяла, чтобы вскоре исчезнуть вовсе, словно утренний туман.

— Полковник! — в голосе сэра Коллинза послышались нотки нетерпения. — Я могу рассчитывать на то, что вы меня слушаете?

— Разумеется, сэр. — Флетчер вернулся к реальности, его лицо вновь обрело непроницаемое выражение. — Я не только слушаю, но и, с вашего позволения, обдумываю возможные варианты дальнейших действий.

Складка на переносице посла разгладилась, уступив место довольной полуулыбке.

— Весьма похвально. И к каким же выводам вы пришли? Сэр Оливер Эмерстон, да будет вам известно, не скупился на похвалы в ваш адрес. «Дальновидный и умный стратег» — это прямая цитата из его рекомендательного письма. Весьма лестная характеристика, полковник.

Флетчер на мгновение задержал взгляд на портрете султана, украшавшем стену кабинета, словно ища вдохновения в лице повелителя османов. Кстати повелитель был изображён просто ужасно. Не зря у мусульман запрет на изображение людей. Барьер для таких неумех.

— Общий замысел мне понятен, сэр. Но дьявол, как известно, кроется в деталях. Исполнение выглядит крайне сложным и чревато непредсказуемыми последствиями.

— Флетчер, — голос посла утратил менторские нотки, став жестче, — ваша задача — организовать… или, вернее сказать, способствовать максимально масштабному и продолжительному конфликту. В идеале — войне. Османы сейчас в превосходной форме. Армия и флот реформированы настолько, насколько это вообще возможно с их азиатской косностью. Необходимо проверить их в деле. Слишком много сил и средств вложено в эту империю, чтобы позволить ей простаивать. Я уже не говорю о финансовых вливаниях.

Посол подался вперед, понизив голос до доверительного шепота:

— Со своей стороны, я уже начал плотную работу с Кушан-пашой. Он возглавляет так называемую «партию войны», и первые шаги к реализации полномасштабного вторжения сделаны. Султан склоняется к его доводам, но официального согласия пока не дал. Старая лиса тоже колеблется, выжидая более выгодных условий. Нам нужно подтолкнуть его. Сделать так, чтобы война стала для него единственным разумным выходом.