Книга Шайтан Иван 10, страница 66 – Эдуард Тен

— Граф Иванов-Васильев, — голос государя прозвучал тихо, но от этого каждое слово лишь добавило и обозначило напряжённость ситуации. — Двенадцать душ. Двенадцать русских подданных, оставленных в турецкой земле. Вы являетесь ко мне с докладом о победе? Или с повинной?

— Ваше Императорское Величество, это доклад об исполнении долга ценой крови. Нападение было тщательно спланированной акцией…

— Молчать! — Николай Павлович ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть чернильницу. Он медленно поднялся, и его фигура, заслонив окно, отбросила на меня длинную темную тень. — Я читал ваши рапорты и доклады. Я вижу лишь беспорядок, трусость местных властей и… чудовищную беспечность собственного посланника! Где были вы, граф? Архив посольства уничтожен. Временный поверенный зверски убит? Вы увлеклись игрой в тайны, позабыв о главном — о порядке и дисциплине!

Нессельроде, почуяв момент, сделал лёгкий, почти изящный шаг вперёд.

— Ваше Величество, трагедия, увы, подтверждает мои давние опасения. Граф Иванов, при всём неоспоримом личном мужестве, о котором мы знаем, заменяет выверенную систему дипломатии рискованными предприятиями в тёмных интригами при дворе султана в Константинополе. Он ищет невидимых кукловодов там, где достаточно очевидной некомпетентности османских стражей и… собственных просчётов. Его доклады полны фантомов — «третьих лиц», «неких сил». Это дым, за которым он пытается скрыть провал в простейшем — в обеспечении безопасности вверенного ему поста.

Я почувствовал, как ногти впиваются в ладони. Предательская логика канцлера была отточена, как бритва.

— Эти «фантомы», граф Нессельроде, стреляли настоящими пулями, резали настоящими кинжалами! Они знали расположение комнат, слабые точки! Организация нападения и исполнение. Это работа профессионалов, сумевших организовать и направить толпу!

— И кто же эти профессионалы? — с ледяной вежливостью осведомился Нессельроде. — Назовите хоть одно имя. Предъявите хоть одну бумагу. Или ваше главное доказательство — это опять же лишь домыслы какого-то безымянного «источника», существующего лишь в вашем воображении?

— Его жизнь — доказательство верности его сведений! Раскрыть его — подписать ему смертный приговор!

— Удобно. Очень удобно, — почти прошептал Нессельроде, обращаясь к императору. — Неподтверждённая гипотеза, прикрытая благородным молчанием. Идеальный щит от любой ответственности.

Государь слушал, не двигаясь. Его взгляд был устремлён куда-то в пространство за моей спиной, будто он видел там не кабинет, а тех самых двенадцать убитых, выстроенных в ряд.

— Мне надоели ваши игры в тайны, граф, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучала не ярость, а отвращение. — Настоящая война ведётся не в подворотнях. Она ведётся здесь, за этим столом, нотой, подписью, силой эскадры на рейде. А вы привезли мне сказку. Кровавую, страшную, но — сказку. И за эту сказку заплатили жизнями русских людей.

Он сделал паузу, и тишина стала невыносимой.

— Османы уже прислали извинения и головы якобы виновных преступников. Глупо? Да. Но это — осязаемый жест. А что можете предложить вы, кроме тумана? Вы требуете карать тени. Империя не воюет с тенями. Она требует ответа с тех, кто за них в ответе де-юре. И этот ответ мы получим с Порты золотом и политическими уступками.