Книга Шайтан Иван 10, страница 65 – Эдуард Тен

— Очень важное, Александр Христофорович. Незадолго до отъезда из Константинополя я получил достоверные сведения. Приказ о нападении на нашу миссию отдан лично английским послом, Стратфордом.

— Граф, это… более чем серьёзно. У вас есть доказательства?

— Документального подтверждения нет, Александр Христофорович. Но информацию передал человек, присутствовавший при отдаче того приказа.

— Он может выступить свидетелем?

— О чём вы говорите?! — я невольно повысил голос. — Он действующий сотрудник. Раскрытие его связи со мной будет для него смертным приговором.

Бенкендорф смотрел на меня с холодным сомнением. Его взгляд выражал недоверие к самому факту, что у меня мог быть агент такого уровня.

— И кто же он? Вы, разумеется, мне не скажете?

Я промолчал. Ответ был красноречивее любых слов.

— Надеюсь, граф, вы не предприняли никаких действий, выходящих за рамки закона? — в его голосе прозвучала тревожная нотка.

— При всём моём желании, сведения поступили в день отъезда. Физически я ничего не успел.

Мне показалось, Бенкендорф незаметно выдохнул.

— Александр Христофорович, его величество даст разрешение на ответную акцию?

— Нет. Разумеется, нет. Это уже за гранью допустимого. — моментально отреагировал Бенкендорф.

— Ваше высокопревосходительство, — я сделал шаг вперёд, — растолкуйте мне, человеку, видимо, тупому и не дальновидному. Почему английский посол может с лёгкой душой отдать такой приказ, а мы должны свято блюсти правила международного права и терзаться угрызениями совести? Посол никогда не признается, что из-за его приказа погибли двенадцать человек. Но и мы не станем признаваться, если с ним что-то случится. Может, вы отдадите мне такой приказ? Я исполню. И никто — никогда — не услышит от меня вашего имени.

— Нет, граф. Я запрещаю вам даже думать об этом.

— Ну что ж… — я развёл руками. — Пусть тогда османы отвечают за то, о чём и не ведают. Вы же прекрасно понимаете: англичане пошли на крайние меры, чтобы убить именно меня. За все их сорванные планы относительно России и за мои связи при дворе султана. Я уверен, гибель Грибоедова в Персии наверняка спровоцирована другой стороной, — вставил зачем-то я. Неотрывно смотрел Бенкендорфу в глаза, не оставляя ему ни мгновения на уклончивую отговорку.

— Мы не можем позволить себе подобного. — Отвел глаза Бенкендорф, не в силах вынести моего требовательного взгляда. — Пётр Алексеевич, не вздумайте вспоминать Грибоедова при императоре. Напоминание об этой трагедии вызывает в нем отрицательные чувства.

Через два часа мы с Бенкендорфом, пройдя бесконечными коридорами и залами Зимнего дворца, проследовали к кабинету императора.

— Здравствуйте господа. Император недавно справлялся о вас, проходите. — Лоренц открыл двери кабинета.

— Здравия желаем ваше императорское величество, — негромко поздоровался Бенкендорф за нас двоих.

Сумеречный свет, едва пробивавшийся сквозь высокие окна, лишь подчёркивал мрак, витавший в просторном кабинете. Слабый свет свечей выхватывал лишь часть большого кабинета. За массивным столом, подобный гранитному утёсу, восседал Император Николай I. Его лицо было неподвижной маской, в которой читалась нескрываемая холодная, всесокрушающая ярость, сдерживаемая лишь титанической силой воли. По правую руку, в тени государя, притаился граф Нессельроде. Его тонкие губы были плотно сжаты, а взгляд, скользнувший по мне, был краток и беспощаден, как удар стилета. За спиной императора стоял цесаревич Александр. Меня не пригласили приблизиться. Я замер у порога, под тяжелым, давящим взором самодержца.