Книга Шайтан Иван 9, страница 61 – Эдуард Тен

— Михаил Александрович, я, предполагая некое диетическое аскетство ваших собраний, — с лёгкой улыбкой произнёс я, — позволил себе захватить кое-что из кондитерской. С детства обожаю сдобу, а Анна без ума от пирожных. — О, Боже! — с искренним, почти детским восторгом воскликнула Анна и принялась, весело щебеча, выгружать из корзин свёртки с пирогами, печеньем, пирожными и фруктами. Общая атмосфера мгновенно смягчилась. Все оживились, помогая накрывать стол. Антон поставил кипятить воду для чая, и компания, наконец, с радостными восклицаниями приступила к чаепитию.

После чая разговор шёл ни о чем, о впечатлении Анны о Париже. Вайсер сидел мрачный и холодный, ел мало в отличие от других. Он не сводил глаз с Анны. Было понятно что он полностью поглощён ею.

— Яков, — неожиданно встрял Антон, обращаясь к Вайсеру. — Александр Сергеевич в Петербурге встречался с Мишкевичем. С тем самым, который, по его словам, является основателем и вдохновителем нашей «Свободы и Революции». Представляешь? Отец-основатель. — Антон язвительно усмехнулся. — Вот, Александр Сергеевич, познакомься с истинным творцом нашей организации.

Презрительная гримаса исказила лицо Вайсера.
— Мне абсолютно безразлично, кого там считают основателем в салонах Петербурга, — отрезал он холодно. — Для меня важна деятельность. Реальная работа. Привлечение в наши ряды не болтунов, а решительных людей, преданных идее до конца.
И тут его понесло. Он встал, и его словно прорвало. Речь лилась пламенная, апокалиптическая, с театральными паузами и взмахами руки. Я делал вид, что внимательно слушаю, но следил за другим. Вайсер говорил проникновенно, с почти шёпота переходя на крик, и смотрел исключительно на Анну, пытаясь каждым словом, каждым жестом вонзиться ей в душу. А она… она смотрела на него, чуть приоткрыв губы, с широкими, чистыми, восторженными глазами провинциальной девочки, впервые услышавшей Пророка.

Когда он наконец закончил, воцарилась тягучая тишина. Я медленно выдохнул и произнёс с нарочитым, наигранным ужасом в голосе:
— Батенька… да вы прямо… «Демон революции». Страшно слушать. Вы буквально затягиваете в свой мир — мир тотального разрушения. «Разрушим до основания, а затем мы новый мир построим…» — я искусно оборвал фразу.

— Именно! Именно так, Александр Сергеевич! — вскричал Вайсер, вскочив с места, его глаза горели триумфом. — Эти слова станут нашим девизом! Вы гениально уловили суть!
— Успокойтесь, Яков, — мягко, почти отечески остановил я его. — У вас пока нет инструментов для этого разрушения. Одних слов мало.
— Всё будет! — запальчиво ответил он. — Мы не либералы, не болтливые социалисты! Мы — люди действия. И вы ещё узнаете нашу силу. Весь мир узнает! Вы абсолютно правы. Я — Демон революции. Так и запомните.

Все смотрели на него по-разному. Бакунин, откинувшись на стуле, прятал в пышных усах снисходительную усмешку. Антон смотрел с обожанием адепта. Анна… Анна всё так же замерла в немом, идеальном восхищении.

Вайсер заметил это. Он смачно, как глоток дорогого вина, вкусил её взгляд. Вся его тирада, весь этот спектакль — всё было для неё. И только для неё.

Зоя сыграла безукоризненно. Крючок вошёл глубоко, и теперь острый зазубренный кончик зацепил самое нутро «Демона революции».