Книга Шайтан Иван 9, страница 11 – Эдуард Тен

— Так точно, ваше высокопревосходительство! Слушаюсь! — в глазах Гессена мелькнуло лёгкое удивление, но тут же погасло, вытесненное железной дисциплиной. Он повернулся ко мне: — Прошу за мной, ваше превосходительство.

Полковник Гессен отчётливо понимал: внезапный интерес генерала Иванова-Васильева к материалам дела и требование Бенкендорфа о полном содействии пахли отнюдь не канцелярской пылью, а чем-то куда более серьёзным. Герман Иванович был наслышан об этом странном генерале, стремительно взлетевшем из полковников. Малый Георгиевский крест на шее, Георгий на груди, Георгиевское наградное оружие — всё это говорило о храбрости. Но настоящее досье на этого человека состояло из иных деталей: его спокойной, почти неприличной независимости в кабинете всесильного шефа жандармов, лишённого и тени страха перед человеком от взгляда которого трепетали все в империи.

— Так кто же ты на самом деле? — неотвязно думал Гессен, шагая впереди генерала по коридору. Подтверждённая информация о реформировании третьего отделения и жандармского корпуса перестала беспокоить полковника поскольку его экспедицию расформировывать не будут. Ожидалось полное переориентирование деятельности третьей экспедиции.

— Прошу вас, ваше сиятельство, – пригласил меня в кабинет полковник.

Удобно устроившись на стуле, я стал изучать пухлую папку. – Что ещё есть по организации “Свобода и революция”?

Полковник вызвал своего заместителя.

— Господин капитан, принесите все материалы по организации СР, всё что у нас есть. – Уточнил он.

Ещё час я внимательно изучал все собранные материалы. Полковник и капитан покинувшие меня, дабы не мешать мне, вернулись с дежурным и свежим чаем. Я закрыл последнюю папку и взял стакан.

— Ну, что же, господа, работа проделана изрядная и вполне профессионально. Что-нибудь удалось дополнительно узнать об окружении и родне этого Вайсера?

— Ни как нет, ваше превосходительство, всё что у нас есть перед вами.

— Благодарю вас.

По дороге домой меня осенило: в той, прошлой жизни, Бенкендорф скончался от какой-то болезни как раз в сорок четвертом или сорок пятом. Не припомню, от какой. Здесь же он пока жив, хоть и выглядит совсем разбитым... Надо бы держать это в уме.

Закончив изучать материалы по делу «СР» и самого Вайсера, я с холодной ясностью осознал: мой путь лежит в Париж.

— Значит, вывезти не получится. Далековато, — вслух размышлял я, пока карета гремела на булыжнике. — Остается одно — ликвидировать. И сделать это надо демонстративно, с обязательным привлечением прессы. Чтобы прогремело на всю Европу. Так мы заявим о себе в нужных кругах. Остальное решим на месте.

Граф, встретивший меня в прихожей, сразу отметил мое мрачное настроение.

— Что-то случилось, Пётр? — озабоченно спросил он.

— Дело неприятное, Дмитрий Борисович. Пройдемте в кабинет.

Там я во всех подробностях изложил ему суть разговора с Бенкендорфом. Граф выслушал, не перебивая, и погрузился в долгое, тягостное молчание. Его взгляд был прикован к языкам пламени в камине, будто он искал в них ответ. Наконец он выпрямился в кресле и произнес безрадостно, почти упавшим голосом:

— Мне кажется, ты зря согласился на это дело, да еще и лично. Слишком уж много рисков. Шансы на провал велики, а последствия... непредсказуемы. Бенкендорф попросту переложил свою головную боль на твои плечи. Посуди сам: во-первых, как ты собираешься отыскать этого проходимца в Париже? Во-вторых, даже если найдешь, как вывезти? И, в-третьих, ты там никто, тебя там не знают. Ни связей, ни прикрытия. Защититься в случае чего будет нечем.