Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 94 – Эдуард Тен

Тишину нарушила распахнувшаяся дверь. Без доклада, отворив её резким движением, в кабинет вошёл, словно тревожная тень, его заместитель — начальник штаба корпуса жандармов Леонтий Васильевич Дубельт. Лицо его было бледным, а в обычно холодных и проницательных глазах читалось напряжение. Бенкендорф почувствовал внезапный холодок под мундиром.

— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство, — голос Дубельта был сух и предельно официален. Александр Христофорович, знавший его как человека выдержанного, мгновенно уловил в нём скрытую дрожь.

— Что случилось, Леонтий Васильевич? — перо в руке графа замерло, оставляя кляксу на чистом листе.

Дубельт сделал короткий, отрывистый вдох, будто готовясь произнести приговор. — Александр Христофорович, на кортеж цесаревича совершено вооружённое нападение.

Словно от удара, Бенкендорф резко поднялся из-за стола, опираясь на него белыми костяшками пальцев. В глазах его вспыхнула мгновенная паника. Он уже раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Дубельт, предвосхищая его, сделал шаг вперёд и, почти перебивая начальника, поспешил выложить самое главное:

— Нападение отбито! Негодяи обращены в бегство, потери среди них значительны. Его императорское высочество не пострадал! — Он сделал ещё одну паузу, чтобы подчеркнуть следующую фразу. — Более того, по донесениям, цесаревич лично участвовал в отражении атаки и показал примерную, выходящую за рамки всяких ожиданий, храбрость. Всё обошлось для него легкой царапиной.

Воздух в кабинете, секунду назад казавшийся ледяным, снова потеплел. Бенкендорф медленно, с облегчением выдохнул и опустился в кресло, проводя ладонью по лицу.

— Что значит «легкой царапиной»? — спросил Бенкендорф.

— Александр Христофорович, здесь все донесения по сему происшествию, получены с нарочным утром. — Дубельт бережно положил на край стола кожаную папку с истершимся тиснением герба.

Бенкендорф молча, почти нетерпеливым движением, притянул её к себе и раскрыл. Тишину вновь нарушило лишь шелестение плотной бумаги. Граф углубился в чтение, его лицо было подобно маске, и лишь чуть сдвинутые брови выдавали напряженную работу мысли. Дубельт, застыв по стойке «смирно», ждал, следя за малейшей переменой в выражении лица начальника. Спустя минуту Бенкендорф, не отрывая глаз от текста, отмахнулся рукой в сторону пустого кресла — разрешая сесть.

— Снова граф Иванов… — наконец произнес Бенкендорф, и в его голосе звучала странная, тягучая смесь досады и невольного уважения. — Словно злой рок, неотступно следующий за Александром. Стоит цесаревичу покинуть столицу, как эта тень материализуется из тумана, и непременно случается нечто… из ряда вон.

— Позвольте усомниться, ваше высокопревосходительство, — мягко, но настойчиво вступил Дубельт. — Что, если в данном случае мы имеем дело не с роком, а с ангелом-хранителем? Обратите внимание на рапорт ротмистра Малышева. Он недвусмысленно указывает, что отсутствие графа Иванова в свите могло бы повлечь за собой последствия самые плачевные. Нападение, несомненно, было бы отбито и без него, но… — Леонтий Васильевич сделал многозначительную паузу, давая словам нужный вес, — …вопрос, какой ценой?

— В данном же конкретном случае, — продолжил Дубельт, опираясь на спинку кресла, — нападение было отбито с потерями минимальными. И даже более того… — он слегка подчеркнул паузу, — цесаревич не только не уронил чести императорской фамилии, но и явил примерную храбрость, доказав, что дух в нём крепок. Подобная встряска, есть наилучшая прививка от иллюзий. Подлинный боевой опыт для наследника необходим.