Книга Шайтан Иван 8. В тени двуглавого орла, страница 40 – Эдуард Тен

Колонна, по команде Михаила, быстро построилась и тронулась в путь. Мы с Александром и Ильёй направились к карете цесаревича.

— Ну что, Александр Николаевич, сладок хлебушек пластунский? — спросил я, когда карета плавно покатила вперёд.
— М-да, приправлен он потом и кровью, — задумчиво ответил цесаревич, глядя в запылённое окно. — Я, разумеется, никогда не думал, что солдатская доля легка и состоит из одних парадов. Хотя и под ружьём мне доводилось стоять — его величество повелел пройти полное воинское обучение. В детстве, помню, нам с Павлом это было только в радость: красивые мундиры, отлаженные строевые приёмы, барабанная дробь, музыка оркестров… А вот увидеть войну в её настоящем виде мне так и не довелось. — Он тяжело вздохнул. — Павел, после возвращения с Кавказа, где он участвовал в обороне Армянской области, рассказывал мне, что его там поразило больше всего. Не героика, а кровь, смерть, вонь пороха… И самое страшное — зверски убитые мирные жители. Он рассказывал, а у меня всё внутри холодело. Боюсь даже представить, каково увидеть это воочию.

— Война дело грязное и ничего хорошего в ней нет. Но если довелось в ней участвовать, то делать надо это умело и со знанием дела. Вы внимательней присмотритесь к походным мелочам. Мои действия и сравните их с действиями того же полуэскадрона. Состояние и подготовку войск стоящих на линии. Ладно казаки это отдельная история, иррегулярные войска. А остальные. Последний набег Абдулах-амина показал все наши слабые места и не доработки в управлении и состоянии на местах. Назначен новый командующий Кавказским корпусом, князь Воронцов. Боевой генерал. Многого сказать не могу, мало знаком.

— Насколько крупный набег? — заинтересовался Александр.

Стал подробно и обстоятельно рассказывать о всей летней компании. Предстояло рассмотреть очень обширный круг вопросов, который постепенно расширялся и охватывал общие вопросы касающиеся армии. Пищи для бесед было предостаточно. Я не переживал за то что нам будет скучно в дороге. К пяти часам после полудня мы подошли к месту стоянки. Быстро разбили лагерь и готовились к принятию ужина, или позднего обеда. Александр внимательно наблюдал за действиями полусотни. Все занимались своими делами. Суета была упорядочная и в скоре в лагере наступило спокойная жизнь.

Только к девяти вечера, уже в темноте, подошёл основной обоз. Уставшие люди разбивали лагерь в темноте. Единственная радость, что горячая пища была готова.

Полковник ответственный за караван доложился и извинившись отправился контролировать разбивку лагеря. Костя с разведчиками развёл весь караван на отведённые места. Ночной караул вели разведчики и казаки донцы. Как не крепился Александр, но не мог побороть сонливость после ужина и отправился спать.

— Ну что, командир, добавилось хлопот с высоким гостем? — К костру подсел Михаил и, помолчав, развел руками. — Странное дело… Казалось бы, цесаревич — он совсем из другого мира. Смотрю на него, выходит, такой же, как и все.
— Ты хочешь сказать, Миша, что и цесаревич ходит под кусты, ест из котелка и спит на бурке, как простой смертный? — ухмыльнулся я.
— Именно так, командир! — рассмеялся Михаил.

К нашему костру подошёл Савва, потирая руки.
— Обозники успокоились, дрыхнут уже. Разведка на постах, казаки при деле.
— Эркен где? — осмотрелся я.
— Подарков жене накупил, сидит, перебирает. Решает, что жене, а что — её сестре.
— Ну, тогда и Женьке пусть дарит, — влез в разговор Паша, до этого молча слушавший у огня.
— А ей за что? Муж у неё есть, Саня. Вот пусть он и дарит, — удивился Савва.
— А за то, что пока Эркену дом ставят, его Анфиса у Сани в доме живёт, — невозмутимо пояснил Паша. — Он жене и сестре подарит, а Женька виду не подаст, но в душе затаит обиду. — Паша многозначительно поднял палец. — И не надейтесь, что она это забудет. Бабы они такие — ничего не прощают. Особенно если её одну с подарком обошли.
Савва слушал, разинув рот.
— Паша, а ты когда это так в бабах разбираться стал?
— Не твоя забота, — отрезал Паша. — Советую по доброте душевной. Хошь — послушай, не хошь — твоя воля. Только Эркену потом дороже выйдет.
— Дельный совет, — усмехнулся я. — Савва, ступай, передай Эркену мудрые слова Паши.