Книга Шайтан Иван 7, страница 99 – Эдуард Тен

Глаза генерала оживились.
— Признаться, конь великолепный. Я готов купить его — назовите цену.
Я лишь махнул рукой. По этому знаку Аслан подвёл к генералу оседланного жеребца. Тот беспокойно перебирал ногами, кокетливо выгнув сильную шею.
— Примите, Фёдор Иванович, в подарок от батальона.
— Нет, Пётр Алексеевич, не могу принять такой щедрости. Назовите цену, — настаивал Воронцов, но по тому, как он не мог оторвать взгляд от животного, было ясно — серый уже покорил его сердце.
— Это не моя прихоть, а решение сотни. Это их трофей. Дайте бойцам столько, сколько сочтёте справедливым, они разделят между собой.

Генерал кивнул, подозвал денщика и вынул из полевой сумки пачку ассигнаций.
— Вот, передайте своим пластунам, — протянул он мне двести пятьдесят рублей. — И скажите им… скажите, что я благодарю их за столь щедрый подарок.

Кивнув в ответ, я подозвал Эркена.

— Передай Веселову, от генерала.

Двигались мы очень быстро. Генерал Воронцов не терпел тащиться со скоростью обоза, поэтому все были вынуждены подстраиваться под него.

— У вас знатный выезд, полковник. Где раздобыли подобную пару? — спросил он на одной из стоянок.

— По случаю достались, Федор Иванович.

— Явно не здешняя порода. — сказал он внимательно рассматривая лошадей. — У ляхов встречал.

— Профи, — с уважением подумал я.

— А с чего так, Пётр Алексеевич, пренебрежение к верховой езде? — спросил генерал присаживаясь у моего костра. — Ваш Черныш хорош, право слово.

— Утомительно для меня и потом конским несёт. Не лошадник я. Не всем же в кавалерии служить, кто-то и в пехоте должен. Я, Федор Иванович, из мещанского сословия, отец выслужил только личное дворянство. Верховой езде учиться не было возможности. Прибыв в Семёновский казачий полк, сразу сразил командира полка и есаула тем, что не умею ездить верхом.

— Офицерское звание подразумевает владение верховой ездой, — сказал генерал, задумчиво глядя на огонь. Помолчав, будто взвешивая что-то, он поднял на меня взгляд: — Скажите, Пётр Алексеевич, это правда, что вы обладаете наградным серебряным жетоном жандармского корпуса?

— Так точно, правда. Именным, серебряным жетоном, с золотой каймой, Фёдор Иванович, — уточнил я.

— И за какие же заслуги столь высокая награда? Как я понимаю, вы не состоите на службе в Жандармском корпусе? — откровенное удивление прозвучало в голосе генерала.

— Нет, не состою. Выполнил ряд поручений Шефа жандармского корпуса. Участвовал в спасении цесаревича, остальное — по мелочи, — я намеренно сделал паузу, давая ему осмыслить сказанное. — Вас ещё что-то интересует, Фёдор Иванович?

— Прошу прощения за столь грубое вторжение в ваше личное, — он покачал головой, — но я человек прямой и не терплю всяких недомолвок и кулуарных интриг. Хотелось сразу отделить истинное от слухов и сплетен. Знаете ли, такого наслушался о вас, не знал, как и относиться к вам, Пётр Алексеевич.

— Признаюсь вам, Фёдор Иванович, я тоже сторонник открытых отношений. Но именно за это многие господа офицеры и не жалуют меня своим обществом, — я пожал плечами. — Что ж, это меня нисколько не расстраивает. Я вполне комфортно чувствую себя в нынешнем положении. А если говорить совсем откровенно… многие из них меня попросту бесят своим самодовольством и глупостью. Не все, разумеется, но многие.