Книга Шайтан Иван 7, страница 75 – Эдуард Тен

— Благодарю вас, Фарух-ага. Я не забуду этих слов, — Ян поднялся. — Ужин и вино были великолепны, но мне пора к своим людям.

— Постойте, — остановил его Флетчер и крикнул в сторону входа: — Кумар, принеси-ка ещё одну бутылку этого вина! Выпейте на досуге, Ян. И вот ещё… — Он достал из складок халата небольшой, туго набитый кошель и протянул его Яну. — Здесь двадцать золотых. На продовольствие и фураж. Не смущайтесь — голодный солдат плохой воин.

Ян на мгновение задержал взгляд на кошельке, затем твёрдой рукой взял его и бутылку.
— Благодарю вас, — кивнул он без лишних слов, и вышел из шатра в сгущающиеся сумерки.

Флетчер сидел в глубокой задумчивости, его взгляд был устремлен в одну точку, но видел не убогие ковры шатра, а далекие перспективы. Ему отчаянно нужен был громкий, оглушительный успех — не просто удачный набег на русскую линию, а нечто такое, о чем заговорили бы в штабах и канцеляриях. Ценность имел не столько реальный урон, нанесенный врагу, сколько шум, молва, пересуды вокруг этой операции. Искра сомнения, раздутая в слух, — вот что могло стать его пропуском к свободе. С этим в кармане он мог бы уже смело просить отставки, завершить эту изматывающую душу игру. Уголки его губ непроизвольно дрогнули, и на лице, на мгновение, расцвела тихая, мечтательная улыбка.

Начальник штаба Сунженской линии полковник Савин Давыд Ильич, получив тревожное донесение от своего первого помощника капитана Лесникова, в который раз безуспешно искал выхода из сложившегося опасного положения. Вынесенные далеко вперёд, на самый край оборонительной линии, новые станицы и военные посты были подобны незажившим ранам на теле линии обороны. Их укрепления строились медленно и находились в разной, но всегда недостаточной степени готовности. В случае внезапного нападения горцев их участь была предрешена. Все попытки полковника донести эту простую мысль до начальника, генерала Головина, наталкивались на глухую стену высокомерного непонимания и вызывали лишь раздражение.

— Послушайте, Давыд Ильич, — на этот раз генерал, отложив перо, посмотрел на полковника с нескрываемым раздражением. — Неужели вы и вправду так серьёзно опасаетесь этих банд разбойников? Вам должно быть стыдно, как офицеру. Помню, во время компании в Польше, я с тремя ротами при одном орудии обращал в бегство тысячи восставших. А ведь поляки, смею заверить, не самые плохие солдаты в Европе! А вы всё твердите мне об опасности со стороны каких-то диких горцев. Хватит сеять панику!

Он резко встал и прошелся по кабинету.
— Приведите войска в полную боевую готовность, ускорьте строительство укреплений силами гарнизонов. Направьте в помощь сапёрную роту. Пусть солдаты займутся делом, а вы не предавайтесь пустым опасениям. Право слово, не понимаю вашей тревоги, полковник.

Полковник тяжело вздохнув сказал единственное, что у него оставалось.

— Слушаюсь ваше превосходительство.

Вернувшись в свой кабинет, полковник Савин ещё долго не мог справиться с гнетущим раздражением. Генеральские насмешки жгли душу обиднее, чем открытое хамство. Наконец, сжав кулаки, он принял решение.
— Ординарец! Немедленно ко мне капитана Лесникова!

Вскоре в дверь постучали, и на пороге появился знакомый силуэт.
— Здравия желаю, господин полковник. Вызывали?
— Проходите, Вадим Сергеевич, — устало кивнул Савин. — Только что был у его превосходительства. В очередной раз. Снова выслушал лекцию о чести мундира и был удостоен звания «главного паникёра Кавказа». По мнению Головина, мы тут сидим и зря казённый харч проедаем, пугаясь «шаек дикарей».