Книга Шайтан Иван 4, страница 7 – Эдуард Тен

— Капитан придите в себя и приведите своих людей в порядок. Организуйте похоронные команды и сбор всего ценного, что осталось. Выполнять! — жестко приказал я.

— Слушаюсь — ожил капитан. Слышались команды, окрики. У фургона с двух сторон соорудили навесы и стали собирать раненых. Раны в основном были резаные, что давало надежду на выздоровление большинства раненых. В сотне девять раненых, трое ранено стрелами, что очень удивило меня. По ходу сбора трофеев выявился факт слабого оснащения башибузуков огнестрельным оружием и то что было, сильно устаревшее. К вечеру вернулись казаки. Павел воспользовался тем, что я был занят, тихо присоединился к Дорожному и проехался к селению. Он был мочалив и подавлен. Сел у костра сгорбившись и смотрел на огонь пустыми глазами. Дорожный подошел ко мне и усевшись рядом стал рассказывать.

— Подъехали к селению, а там жуть такая, что до сих пор не могу прийти в себя. Чего уж о полковнике говорить. Турка такое там творил, что некоторых казаков вывернуло, полоскало до судорог. Всех, кто не ушел, порезали, видать мытарили страшно перед смертью, особенно женщин. Господи, как такое можно творить — перекрестился Дорожный. Он говорил тихо, тяжело сглатывая.

— От роты той, что в старой крепости стояла, почитай ни чего не осталось, двадцать восемь человек. Врасплох застали. Да и крепость та, одно название, две полуразвалившиеся стены.

— Так, Василий Иванович, впрягай в работу казаков. Завтра утром мы должны быть на месте. Потери есть?

— Да — вздохнул Дорожный. — Двое у нас и трое у кубанцев, трое поранены. Поздно вечером закончил с ранеными, вернулась разведка, доложила, турки ушли за границу. Подошёл Андрей.

— Командир, Павел совсем раскис, молча сидит у костра.

— Не было печали, мать вашу, уважаю.- вырвалось у меня помимо воли.- Пошли мозги править твоему дружку.

— Не каждый выдержит такое — вздохнул Андрей.

— А какого хрена поперся сюда, чурка золочённая с царскими ушами. Хотел острых ощущений, вот пусть и хлебает полной ложкой.- сорвался я на Андрея.- Ладно, не обижайся, не со зла, а с досады.

Мы подошли к костру у которого сидел Павел и ротмистр. Казаки сопровождения расположились рядом.

— Доброй ночи, господин полковник — сказал я голосом в котором не было ни капли почтения и придворного подобострастия, не скрывая свое недовольство. Только жесткая требовательность командира.

— Вы понимаете, что своим поведением вносите уныние и пораженческие настроения среди офицеров и солдат. Вы не видите в какой ситуации мы находимся?

— Почему, вы так решили? Пётр Алексеевич…- растерянно пробормотал Павел.

— Чего тут решать, глядя на вас пропадает последнее желание к сопротивлению сложившимся обстоятельствам. — произнес я резко, не щадя самолюбия Великого князя. Что он думает обо мне, сейчас, меня, волновало меньше всего.

— Будьте готовы принять командование над остатками егерского батальона, у нас каждый командир на счету. Посмотрите на солдат батальона, они подавленны и потеряли волю к победе. Придите в себя, Павел Николаевич, встряхните людей и приведите их в чувство. Вспомните кто вы и чья кровь течёт в вас.

— Да, но я не уверен, что…- начал было Павел.

— Отбросьте сомнения, полковник, у нас нет другого выхода. Пластуны не сдаются, а на вас наша форма одежды. Так что, извольте соответствовать. Всё, встали и на совещание. Буду раздавать вам ценные указания.