Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 70 – Эдуард Тен

Я сидел и обдумывал устройство нового арбалета, стараясь максимально упростить его, не теряя при этом в качестве. Схему кремнёвого замка я мог нарисовать и объяснить на раз, но вставала проблема изготовления гранулированного пороха — вместо пороховой мякоти, применяемой сейчас. Гранулы значительно упрощали заряжание огнестрела.

— Искандер, — прервал мои размышления Тит. — Давеча ты говорил мне, чтобы я присматривался к тем, кто рядом со мной, и думал про них: кто такой и на что годится. Не получается у меня.

Я отложил свинцовое писало.

— Почему не получается?

Тит помолчал, подбирая слова. Он сидел напротив меня, ссутулившись, и в свете сальной свечи лицо его казалось старше, чем было на самом деле.

— Смотрю на человека — и не вижу. Вроде всё просто: вон кузнец — сильный, вон писарь — грамотный. А что у него внутри? Чего он хочет? Соврёт он мне или правду скажет? Не понимаю. И боюсь ошибку сделать.

— Боишься — это хорошо, — кивнул я. — Хуже, когда не боятся. Тот, кто не боится ошибиться в людях, либо глупец, либо дурень конченный.

Тит поднял на меня глаза.

— А как ты это делаешь? Ты ведь видишь их насквозь. Я замечал.

— Не насквозь, — усмехнулся я. — И не сразу. Я тоже ошибаюсь. Просто я учился этому, а ты нет.

Я устало выпрямил спину, глядя на огонёк свечи.

— Ты — государь, Тит. Не сегодня, но придёт день, когда ты им станешь. И тогда всё, что ты делаешь, будет отражаться на людях. Кто-то будет воеводой, кто-то казначеем, кто-то послом. Ошибешься в одном — потеряешь полк. Ошибешься в другом — потеряешь казну. Ошибешься в третьем — потеряешь голову.

Тит слушал молча, не перебивая.

— Но это не значит, что нужно шарахаться от каждого, — продолжил я. — Умение разбираться в людях — оно как письмо. Сначала выводишь буквы, потом складываешь слова, потом пишешь целые грамоты. Так и здесь. Начни с малого.

— С чего?

— Смотри. Слушай. Запоминай. Думай. Не спеши оценивать. Вот ты видишь человека — что он делает? Как говорит? Куда смотрит, когда говорит? Как ведёт себя с теми, кто ниже его? Как — с теми, кто выше? Всё это — ключи.

— И что с ними делать?

— Собирать. Как монеты в кошель. По одной. Потом, когда придёт время, кошель откроешь — и увидишь, чего у тебя накопилось. Тогда и решение принимать легче.

Тит задумался. Потом спросил тише:

— А если я ошибусь? Если доверюсь не тому?

— Ошибёшься, — согласился я. — Обязательно. Но чем раньше ты начнёшь ошибаться, тем дешевле это будет стоить. Сейчас твои ошибки — это ошибки мальчика в учебной комнате. Потом они станут ошибками государя на троне. Разница, думаю, понятна.

Тит медленно кивнул.

— И ещё одно, — добавил я. — Не пытайся понять человека раз и навсегда. Времена меняются. Сегодня он тебе друг, завтра — враг. Послезавтра — снова друг. Ты должен видеть не только то, каков он сейчас, но и куда он движется. Как река: неважно, где она сейчас, важно, куда течёт.

— Как река… — повторил Тит.

— Да. И не торопись. Умение читать людей приходит не за месяц и не за год. Но если ты не начнёшь сейчас — оно придёт слишком поздно. А оно тебе жизненно необходимо. Без него ты не государь, а щепка в водовороте. Кто угодно подхватит и понесёт не туда куда ты хотел бы.

Я замолчал. Тит сидел, глядя в пол, и было видно, что он не просто слушает, а думает — по-настоящему, тяжело, как думают над трудной задачей.