Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 60 – Эдуард Тен

— Вона как дело обернулось. И сколь много домов строить надумал?

— Это он сам тебе обскажет — и какие дома, и сараи с амбарами. Ты скажи сначала: возьмёшься за работу али на стороне артель искать?

— Чего кого-то искать, — забеспокоился Фёдор. — Токмо вишь какое дело: ежели откажусь от подряда в Долинске, то артель содержать до весны надобно. То есть часть оплаты наперёд выдать придётся.

Троша знал: с Долинском у Фёдора не вышло. Тот недавно вернулся из Москвы — и там работы не было. Своим, московским, не хватало.

— Фёдор Абрамович, я-то знаю, что ты плотник знатный и ребятки твои — мастера, поискать надо. Но хозяин мой, Титов, тебя не знает и думает нанять сторонних. Присоветовал ему кто-то.

— Так это, Трофим Семёнович, — совсем озаботился Фёдор, понимая, что и этот подряд может пролететь мимо. Потому и по отчеству и вежества добавил: — Ты по-свойски мою артель присоветуй, Трофим Семёнович.

— Надобно уже сейчас заготовку брёвен начинать и лес по уму валить. Александр Иванович — сурьёзный господин и спуску не даст. Работы, Фёдор Абрамович, много, и думается мне — не на один год.

Глаза артельного загорелись не на шутку. Работа под самым боком, да ещё в таких объёмах!

— Ты уж постарайся, Трофим Семёнович, за мной не пропадёт, — Фёдор всем своим видом показывал, что благодарность его будет весомой.

— Ты это брось, Фёдор Абрамович. Ты только с работой меня не подведи. Сделай всё так, чтобы Александр Иванович был доволен. И учти: работу я принимать буду, ежели договоримся на подряд.

— Когда можно увидеться с твоим хозяином?

— Давай завтра, после полудня пойдём к нему.

— Договорились. Может, чайку, Трофим Семёнович?

— Извиняй, Фёдор Абрамович, в другой раз. Дела уж больно много.

— Да ничего, я ж с понятием, — сказал Фёдор, провожая гостя.

Трофим шёл по селу к дому печника Ерофея Федотовича Пакина. Печник он был знатный и уважаемый, вот только характер имел на редкость вредный — на всё село славился. Жена его померла лет десять назад. Жил он с сыном Серафимом, а у того подрастала дочь Клавдия, пятнадцати лет. Девка красивая, на выданье — да только нравом вредная, видать, в деда пошла.

Не мог Трофим ничего с собой поделать: полюбилась ему Клавдия, и всё тут. Вот и шёл он к ним в дом как на битву. Боялся потерять лицо своё в глазах Клавы.

Выдохнув, он вошёл во двор Пакиных. Застал всё семейство в сборе — видно, только отобедали.

— Здрав будь, Ерофей Федотович, и ты, Серафим Ерофеевич, — поздоровался Трофим.

— И ты здрав будь, Трошка, — ответил Серафим. — Присаживайся.

Из соседней комнаты вышла Клавдия — глянуть на гостя. Старый мастер молчал, сверля Трофима неприветливым взглядом.

Коротко бросив взгляд на Клавдию, Трофим собрался с духом.

— По делу я к вам, Серафим Ерофеевич. Господин мой, Александр Иванович Титов, государев дворянин, в усадьбе своей хочет печи ставить. Да не простые, а особенные. Про печи в домах он не сомневается, что вы построите. Вот особенные…

— Чего ты припёрся тогда сюды, ежели твой господин в умении нашем сомневается? — не выдержал старый мастер. — Пущай нанимает умелых да умников каких. Мы же бездари и дурни. Так что иди с богом, Троша, не огорчай меня.

— Батюшка, чего сразу гоните, не дослушав? — попробовал вступить Серафим.

— Чего ещё слушать? Как он нас поносить будет? — разошёлся Ерофей Федотович.