Книга Эфиоп Ивана Грозного, страница 55 – Эдуард Тен

Гаврила решил ехать к отцу — посоветоваться.

Отец почти тридцать лет отслужил в Разбойном приказе — это только в последнее время его стали так называть. Ныне начальствовал в нём Иван Васильевич Шуйский, от Боярской думы. По факту же всей работой приказа руководил дьяк Семён Архипович Головин. Он был главным дьяком: в подчинении у него было пять дьяков, двенадцать подьячих, куча писарей и городских стражников. Командовал городской стражей отдельный дьяк, подчинённый Головину. Так что Семён Архипович Головин был фигурой очень серьёзной в государственном аппарате — главой следственного отделения, прокуратуры и юридического отдела, если перевести на наше время, МВД.

В своё время Гаврила, получив хорошее образование, начинал службу в Разбойном приказе. Но благодаря связям отца смог устроиться на должность заместителя управляющего царским селом и учителя у государя. Тёплое и относительно выгодное место.

За размышлениями он не заметил, как возок подъехал к Спасским воротам. Разбойный приказ находился рядом с башней.

Стражник у входа узнал сына начальника и пропустил его. Гаврила прошёл знакомыми коридорами до кабинета отца и, постучав, вошёл.

— О… Гаврила. По делам в Москву? Домой заезжал, мать повидал? Совсем отчий дом позабыл, — вывалил на сына Головин старший.

Это был крепко сбитый мужчина сорока шести лет, с бородой и усами, обильно тронутыми проседью. Он встал из-за стола и обнял сына.

— Здравствуй, батюшка, — приветствовал отца Гаврила. — Порешаю все дела и потом домой. Сегодня, завтра в Москве буду.

— Садись. Как там государь поживает? Ты про конфуз Василия Шуйского ведаешь? — тихо спросил Головин старший.

— Да, батюшка. Видел собственными глазами, — так же тихо ответил Гаврила.

— Сказывай всё и подробно.

Понимая, что это важно для отца, Гаврила в мельчайших подробностях рассказал о происшествии в Коломенском. Обо всём — и даже о реакции основных лиц, которые имели значение. Прослужив пять лет в приказе, Гаврила рассказывал чётко и по делу.

Семён Архипович не перебивал сына, слушал внимательно. Когда Гаврила закончил, отец задал вопрос:

— Кто такой этот Искандер?

И Гаврила начал новый подробный рассказ. Иногда отец уточнял некоторые моменты.

— Значит, боярин Пронин привёз его, — задумчиво протянул Семён Архипович. — А скажи-ка мне, Гаврила, с чего ты так расписал мне Искандера? Он что, полоумный — так оскорбить Василия и всех Шуйских в его лице?

— Не знаю, батюшка. Но мне кажется, что Шуйские совсем уж много власти взяли. Самого государя ни в грош не ставят.

— А ну тс…. Дома об этом поговорим, — тихо проговорил Семён Архипович.

Гаврила промолчал, поняв свою ошибку.

— А в Москву чего приехал?

— Вот, батюшка. — Гаврила достал из кожаного тубуса бумаги.

Головин старший внимательно ознакомился с ними.

— Даже так. А кто надоумил его на такое?

— Думается мне, Костромин и Пронин.

— К себе собрались приблизить Искандера. Судя по поведению твоему — по нраву тебе Искандер этот? Не думаешь, что долго он не задержится тут после всех дел?

— Нет, батюшка. Ох не прост Искандер, и укусить его не всякий сможет. Помогите, батюшка. Василий Михайлович просил, чтобы как можно меньше народа знало про Искандера. Пока.

Семён Архипович долго смотрел на сына.

— Ладно, помогу. Бери бумаги, пошли к печатнику. Попрошу Ивана Михайловича сделать печати побыстрее.