Книга Рунный маг империи. Том 5, страница 45 – Андрей Ткачев, Георгий Сомхиев

— Это ничего не меняет, — сложил я руки на груди и покачал головой. — Мы сами решили помочь. Ни о каком долге здесь вообще речи не идёт. Если рядом люди попали в беду и мы можем что-то предпринять, то почему кто-то из нас должен пройти мимо? Это была наша инициатива, а не услуга, за которую теперь нужно расплачиваться. Думаю, Ивар с моими доводами тоже согласен.

— Абсолютно, — коротко подтвердил северянин и кивнул.

Борвин ничего не ответил. Его взгляд на несколько секунд задержался на моём лице, после чего княжич задумчиво провёл пальцами по подбородку. При этом уголки его губ едва заметно дрогнули.

Что ж, подобная реакция меня ничуть не удивила.

Скорее всего, княжич искал за моими словами какой-нибудь расчёт. Желание показать себя благородным перед северянами, заработать хорошую репутацию, наладить отношения с родом Кальденов или просто выставить собственное решение в выгодном свете — вариантов можно было придумать предостаточно.

Только всё было намного проще. Мне, действительно, не хотелось обделять людей, которые участвовали в боях, и никакой платы за их спасение я не ждал.

Одно дело, самому решить, что ради попавших в беду людей стоит рискнуть. За собственную жизнь я отвечал сам, а насчёт Алисы, Хакона и Сигрид даже сомнений не возникало. Я достаточно хорошо знал каждого из них и заранее представлял, что услышал бы в ответ на предложение помочь.

С Борвином всё обстояло иначе. Он собрал вокруг себя большую группу из людей, которым была выгодна совместная охота и которые признавали его командиром. Только это ещё ничего не говорило об их принципах.

Сам княжич на моём месте, скорее всего, тоже попытался бы помочь. Как успела подметить Алиса, чувство справедливости у него определённо имелось. Да и к собственному положению Борвин относился достаточно серьёзно. Если уж называешь себя благородным аристократом, то в соответствующей ситуации и вести себя должен достойно.

Только личные принципы княжича вовсе не обязаны были разделять все, кого он собрал вокруг себя. Для Борвина спасение попавших в беду людей могло быть вопросом долга и справедливости, а кто-нибудь из его временных союзников вполне мог решить, что рисковать собственной жизнью ради незнакомцев совершенно не обязан.

И вот тогда один приказ мог закончиться куда хуже обычного недовольства. Кто-то подчинился бы, кто-то начал спорить, а кто-нибудь вообще решил бы, что на этом его сотрудничество с княжичем закончилось. В такой обстановке внутренний конфликт вполне мог дойти и до оружия.

Большая группа давала Борвину немало преимуществ, но одновременно заставляла учитывать мнение людей, которых он знал куда хуже, чем я своих товарищей.

Возможно, именно поэтому последние события оказались для него особенно показательными. Когда всё окончательно пошло наперекосяк, довольно быстро выяснилось, кто находился рядом с княжичем только пока это было удобно, а на кого он, действительно, мог рассчитывать.

Я невольно посмотрел на пятерых охотников, которые вчера вернулись за оставленными вещами. Несмотря на всё произошедшее, они снова пришли сюда, а оказавшись рядом с Борвином и остальными ранеными, без лишних разговоров принялись помогать.

Пожалуй, из всех людей, которых княжич успел собрать вокруг себя за время Рубежа, эта пятёрка производила впечатление самых преданных. По крайней мере, их поступки говорили об этом куда лучше любых слов.