Книга Дом, где засыпает время, страница 47 – Агафья Вебер

Чем дальше они углублялись в чащу, тем мрачнее становилась тайга. Живой, морозный покой Карачуна словно отступал, уступая место липкому, тепловатому туману. Снег под лапами начал подтаивать, превращаясь в грязную кашу. Запах болотного дегтя стал настолько невыносимым, что белая волчица глухо зарычала на бегу.

Следы вывели их на Чертовы Пальцы — жуткое, скалистое урочище, где из земли торчали огромные, серые валуны, похожие на когтистые пальцы погребенного великана. Здесь цепочка огромных медвежьих отпечатков внезапно оборвалась прямо посреди каменного плато.

Ярослав в звериной шкуре резко затормозил, взрывая когтями грязную жижу. Белая волчица встала рядом, чутко прядая ушами. Вокруг царила звенящая, мертвая тишина. Даже птицы не кричали в кронах замерших осин.

«Таня, назад! Это западня!»— яростным набатом прогремел в её голове голос Ярослава.

Они не успели сделать и шага назад. Пространство между серыми валунами зыбко дрогнуло, и из липкого тумана, соткавшись из гнилой озерной травы, ила и мертвых костей, на них обрушился колоссальный силуэт. Это действительно была тварь в облике гигантского, трехметрового медведя, но его шкура состояла из шевелящихся черных корней, а вместо глаз горели две ядовито-зеленые болотные гнилушки.

Существо издало оглушительный, леденящий душу рев, от которого с каменных круч посыпались осколки льда. Огромная, когтистая лапа ложного шатуна с ужасающей силой обрушилась на каменное плато, мгновенно раскалывая промерзшую землю и отрезая ведьме и волку путь к отступлению. Ловушка Хозяина Топей захлопнулась.

Оглушительный рев ложного шатуна, казалось, всколыхал сами скалы Урочища, заставляя заснеженные осины испуганно дрожать. Тварь, сотканная из вековой омутной грязи, шевелящихся черных корней и гнилых лосиных костей, двигалась с пугающей, неестественной для своих колоссальных размеров быстротой. Огромная когтистая лапа чудовища, источающая тяжелый запах болотной ржавчины и тухлой воды, снова обрушилась на каменное плато, выбивая ледяное крошево из серых валунов.

«Таня, держись левее! Обойди его со скал, не подставляйся под удар!»— яростным, тревожным набатом прогремел в сознании белой волчицы мысленный голос Ярослава.

Серый волк метеором рванулся наперерез чудовищу, отвлекая огонь на себя. Его зубы с глухим хрустом сомкнулись на толстом, сочащемся черной жижей корне, заменявшем монстру сухожилие на задней лапе. Ложный шатун взвыл, крутанулся на месте всем своим грузным телом и сгреб Ярослава мощным ударом, отбросив его в сторону заснеженного валуна. Оборотень глухо, болезненно рыкнул, перекатился по насту и снова мгновенно припал к земле, готовясь к новому прыжку, хотя Татьяна через их общую ментальную связь отчетливо, осязаемо почувствовала, какую острую боль принес этот удар его едва зажившему плечу.

Татьяна поняла: медлить нельзя, Ярослав один не удержит эту махину. Это её шанс, её Рубеж. Белоснежная волчица напружинила сильные лапы и сделала колоссальный, невесомый прыжок, взлетая прямо на бугристую спину ложного шатуна. Когтями она намертво вцепилась в склизкое сплетение мертвой ольхи, продираясь сквозь болотный ил к основанию черепа.

Внутри неё, в самом сердце звериного существа, снова вскипела та первобытная, ярая сила любви и ведовского упрямства, которая однажды спасла волка. На этот раз она не стала оборачиваться человеком, чтобы применить магию Рода. Прямо в волчьей шкуре её правый серый глаз вспыхнул ослепительным пламенем, перекликаясь с янтарем Ярослава. Золотистая отметина на её правой лапе взорвалась настоящим солнечным пожаром. Татьяна выплеснула всю свою силу, весь накопленный ведовской огонь Алевтины прямо в загривок чудовища.