Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 88 – Миф Базаров

Санька сидел у огня, держал кружку двумя руками и на меня не смотрел.

— А лёд в воду превратить не мог? — спросил я.

— Мог. Наверное, — он подул на чай. — Но это же инородная для нашего мира магия.

— И что?

Парень пожал плечами и отпил из кружки.

Под утро мороз взялся так, что из леса стало слышно, как трещат лиственницы.

Утром бороды у мужиков стали белыми, у главного охранника иней лёг даже на густые ресницы. Лайки спали клубками, запрятав носы под хвосты. Градусник на двери головной кабины показывал минус двадцать девять. Я подтянул шарф под курткой повыше, к подбородку.

Грузовики не завелись. На головной стартер не провернул мотор вовсе: почти всю ночь фара-искатель включалась время от времени, вот и выпила аккумулятор до дна. Второй провернул раза три, натужно, и встал. Третий провернул, чихнул и не взял.

— Арку с той стороны в четыре откроют, — сказал Ерохин. — Прозеваем — так придётся стоять у врат несколько суток. А на таком морозе мы либо вымерзнем, либо нападения тварей дождёмся, они нынче к зиме ещё не готовы оказались.

Огненный же завёлся с полоборота. К порталу я бы смог при желании приехать с запасом. Только в путь мы отправились вместе, значит, и пройти надо вместе.

Я заглушил мотор.

Помог мужикам развести костёр под поддоном второй машины. Через полчаса масло отошло, стартер закрутил бойчее, мотор зачихал и всё равно не взял. Ещё полчаса — и то же самое. Дело не в масле.

Санька взял у водителя ключ, открутил стакан топливного фильтра и вытряхнул содержимое на мох. Вывалилось белое, жирное, словно свиное сало, и в нём блестела ледяная крошка.

— Выпал парафин. Солярка-то у вас летняя, — подвёл итог Жимин. — На таком морозе она не течёт, а мажется. Так ещё и вода льдом стала.

— Вода в соляре завсегда есть, — буркнул водитель первого грузовика.

— Ну да. А вода, собственно, по моей части.

Жимин стянул рукавицу и положил ладонь на бак головной машины. В двух сотнях литров солярки воды набиралось с рюмку, и вся она сидела в топливе мелкой ледяной крошкой. Санька сгонял её к сливной пробке около двух с половиной минут.

Я не удержался и тронул его верхний слой: из какого пласта это поднялось. Из своего. Кафедра, таблицы, эксперименты.

— Откручивайте.

Водитель открутил пробку, и в подставленную им тару выпала ледяная сосулька с палец толщиной. Но солярка за ней не потекла: по-прежнему стояла в баке как кисель.

С трёх машин набралось около кружки льда.

Потом Санька сел на подножку со справочником и минут пять считал в блокноте, шевеля губами.

— У вас в кузове бочки с керосином? — спросил он.

— Керосин не мой, — сказал Ерохин. — В «Полярный» под расписку везу. Если вскрою бочку, то такой штраф влепят, что по миру пойду.

— А бензин есть? Им, конечно, хуже разбавлять, но что делать-то…

— Нет, — старшой покосился на две канистры, притороченные к моему багажнику.

Я кивнул и махнул рукой: берите. В «Полярном» потом докуплю.

Санька почесал подбородок, задумавшись.

— На все баки не хватит. Да в принципе и не надо столько, — он зашелестел справочником. — До портала сколько ещё ехать?

— До полудня доберёмся, ежели не застрянем нигде, — сказал Ерохин.

— Тогда вычерпывайте солярку из бака, наливайте восемь канистр на три четверти да грейте у костра. Пропорция разбавки: на три части солярки одна часть бензина, — Жимин открыл какую-то схему и водил по ней пальцем. — По таблице на минус тридцать потечёт. Но все не заливать, только по канистре, остальное в тепле держать в кабине.