Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 127 – Миф Базаров

— Игорь! — заорал Вадим с той стороны. — Держу! Давай!

Он надавил своим фирменным, что я помнил по ужину, только теперь не по мне, а по глазу. Зрачок повернулся к нему. Полоса на археологе налилась, побелела, а на мне потускнела, и в голове стало легко.

Сколько он так продержится с шестым уровнем? Минуту.

Издалека, по тридцать первой, я бы дотянулся и отсюда, только вышло бы в разы дольше и дороже. А дышать, пока снимаю замок, нельзя. К тому же щуп издалека пришлось бы гнать сквозь луч, против его нажима, это как грести против течения, а через камень, снизу, луча нет. Я добежал до столба и положил ладонь на камень.

Под камнем лежал замок, как на сторожах у торосов. Только сторожа дышали, а этому дышать нечем, и замок держался на другом: свет в глазу наверху бился толчками, как пламя на сквозняке, вот под эти языки пламени и надо подстроиться. Я поймал толчок, когда огонь на мгновение стал сильнее, дождался ослабления и придержал своим выдохом.

Своим. Значит, сам я теперь не дышу.

Раз. Два. Пять. Замок сошёл.

Под ним стежки, крупные, старые, без нахлёста. Двенадцать. Двадцать девятая: последний первым.

Первый. Второй. Третий. Наверху глаз мигнул.

Рука вновь отделилась от столба и пошла на второй заход. Я вжался в пол у самого подножия, не отнимая ладонь от камня, и рука чиркнула над головой.

Четвёртый. Пятый. Шестой.

С той стороны захрипел археолог. Полоса света на нём стала такой яркой, что смотреть больно.

Седьмой. Восьмой. Грудь стянуло словно ремнями.

Тридцать секунд.

Девятый. Десятый. Глаз закрылся наполовину.

Одиннадцатый.

Двенадцатый.

Глаз вспыхнул напоследок, как вспыхивает лампа перед тем, как перегореть, и погас. Тут же зажёгся потолок, освещая пустой огромный зал. Столб рассыпался светлым песком, через минуту оставив после себя лишь горку размером с лесной муравейник.

Я выдохнул. Вдохнул. Ещё.

Археолог сидел по ту сторону от остатков, свесив голову между колен, и громко дышал ртом. Склянка отработала своё на все сто: она из трав, как и Санькины таблетки, и храму пить из неё нечего. Источник у Вадима стоял на донышке, у меня тоже. Оба шестого, и раздвинул нам храм источники на одних и тех же развилках, одинаково.

— Игорёк, а сработались мы с тобой хорошо, — сказал сектант, приподняв голову.

— Не привыкайте.

Он хохотнул, и кровь под носом вздулась пузырём.

Из остатков большого столба поднялся небольшой помост, мне по пояс, а на нём лежал кристалл с куриное яйцо. Внутри него медленно ходил свет, как ходит табачный дым в стакане, если выдохнуть туда и накрыть ладонью. Щуп не нашёл в нём ни капли маны, но пустым кристалл не казался.

Археолог поднялся, вытирая кровь, увидел кристалл, и рука так и осталась у губы. Потом сделал шаг вперёд к награде, туда же, куда и я.

— Уговор, Игорь. Александр вам, награда мне.

Мне хотелось за последнюю дверь, и вот награда лежит в трёх шагах. Только слово я дал за Саньку и сдержу его.

— Уговор, — сказал я, остановившись в шаге от помоста.

Археолог взял кристалл обеими руками. Свет внутри ходил по кругу и вдруг потёк: в ладони, по рукам, под куртку. Сектанта выгнуло назад, как выгибает того, кто взялся за оголённый провод. Секунда. Три. Пять.

В руках у него осталась пустая стекляшка, такую на базаре продают детям за копейку. Он разжал пальцы, и стекляшка звякнула о камень у ног.