Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 11 – Миф Базаров

— Знаю, что сам. Но как ты там оказался?

— Я про храмы с детства читал всё, что можно было достать, — он поднял голову. — Ты знаешь, что почти все наши имения в колониях стоят на храмах?

Захар повёл головой как от тесного воротника.

— Это как?

— А так. Огненный сектор — храм. Земляной — развалины под самым домом. Водный — старое имение. Не одно имение, не два. А почти все. Пестовы ставили дома не где удобно и вода есть, а там, где уже что-то стояло. Это не совпадение, дядя Захар, это система.

— Да я про имения-то ничего не знаю.

— Вот и я не знал, — Санька потёр ладонями колени. — А потом в Братске сослуживцы показали, и тут я вспомнил, что надписи похожие уже видел, и не раз. Так что когда я службу закончил, то не домой поехал, а в Новоархангельск, в родовое имение. Там, где родовой лабиринт. Два месяца туда ходил, изучал, жил прямо там.

Захар медленно выпрямился.

— Погоди. Так это твои припасы там были?

— Мои.

— Санёк, — Снежный набрал воздуха и выдохнул. — Мы с Анькой в том лабиринте четверо суток сидели. Если бы не те припасы, нам бы пришлось выходить, и там нас накрыли бы.

Санька посмотрел на него, но не нашёл, что сказать.

Я сделал шаг вперёд.

— Дальше.

— Дальше меня там нашли, — Санька дёрнул плечом. — Мужик один, археолог. Сказал, что храмы ищет по колониям, что это его работа. Мы с ним три дня проговорили, я ему всё выложил, что знаю, и про «Братск» тоже: я же там служил и про те камни слышал. А он послушал и пропал.

— И?

— Недели три его не было. А потом объявился и говорит: поехали, покажу, что нашёл.

— И ты поехал.

— Поехал, — Санька помолчал. — Только археолог тот уже другим вернулся. Раньше он про кладку говорил, про письмена и что хочет научиться их читать, а теперь про источник. Что можно подняться сразу на несколько уровней. Не качать его двадцать лет, а взять и поднять в один миг.

— И ты поверил?

— Ну, не то чтобы поверил, — Саня опустил голову, глядя на колени, — но я поехал, чтобы всё посмотреть.

Захар сидел, глядя на пропавшего тогда родственника, и не шевелился.

— Сколько колоний объехал?

— Четыре. Здесь, потом центральная, потом огненный сектор дважды. Груз возил, небольшой, в портфеле. А второй раз в огненный уже сам напросился, там в храм можно попасть только пройдя испытание, а мне посмотреть ох как хотелось. Ну и груз заодно куратору.

— Кому? — спросил я.

— Куратору. Я потом уже понял, что так называется тот, кто людей подбирает для сектантов, — сказал парень. — Востриков. Матвей Иванович Востриков.

— К нему домой ездил?

— В контору. Дважды заходил, по полдня сидел, пока он с людьми общался.

— Что у него в кабинете?

— Ничего особенного, кабинет как кабинет, — Санька пожал плечами. — Аскетичный даже. Стол, шкаф, стул. У него как время появлялось, вечно в тетрадках каких-то ковырялся, старые такие, переписанные от руки. Лекции.

— Почему решил, что лекции?

— Прочитал. Скучно же сидеть, — он прищурился, вспоминая. — Двадцать первая. «Защита ауры: техника шестого уровня для пятого».

Я не пошевелился.

— Дорогу до его конторы помнишь? — спросил я.

— Помню, — сказал Санька. — Я туда трижды ходил.

— Аркадий Платонович! — громко сказала Маша.

Я обернулся.

Соколов стоял в трёх шагах за моей спиной, у надстройки.

На лице у него не отражалось ничего. Ни удивления, ни интереса.