Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 5, страница 10 – Миф Базаров

Он не ответил сразу.

Последнее судно как раз отваливало от первого причала, и на кнехтах суетились четверо, сбрасывая петли, один из них бежал вдоль борта с багром. Соколов смотрел на людей, пока они не скрылись за пакгаузом.

— Рейд, — сказал он наконец. — Вот что нужно устроить. Не по одному городу, а по всему внешнему кольцу разом, в одну ночь, всеми силами. Списки собрать заранее, людей взять в управлении, выйти одновременно, чтобы никто никого не успел предупредить.

— Это уже разговор.

— Это не разговор, это работа, — менталист смотрел на воду и явно видел там не только волны. — Я поставлю этот вопрос в управлении на самом высоком уровне.

Ночью я уговаривал его прекратить. Сейчас я говорил то же самое другими словами, но Соколов слышал меня совсем иначе.

Берег пошёл назад.

Я отошёл на корму, к самому флагштоку. Оттуда набережная видна вся.

На парапете стояло много людей. Как минимум две сотни человек, если не больше, вдоль всей кромки, от портовых ворот до поворота. Они не махали и не кричали. Они просто стояли и смотрели, как уходит судно с чёрными плащами на палубе. Потом город сделался серой полосой.

За городской стеной начинались пески.

У выхода из гавани нас приняли сторожевики: один ушёл вперёд, второй лёг замыкающим. К порталу выходим в полдень, в Балтийск приходим к трём, а бронесостав на Новоархангельск уходит в пять вечера, так что шансы быстро уехать есть.

Два часа в Балтийске на всё.

После девяти стало припекать.

Палуба грелась, железо надстройки грелось, в тень набивались все. Магу жизни с жарой проще всех: тепло уходит наружу через кожу, и хватает на это сущих капель. Но мы всё равно все уселись в тени.

Мимо прошёл старый седой матрос в закатанных до колен штанах.

— Спокойно идём, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Второй рейс ни одна тварь не поднимается. К шторму, что ли.

И ушёл.

У первого трюма сидели инквизиторы. Соколов с Ершовым устроились на самом люке, Лапин со Свиридовым привалились к комингсу, Волков сел с краю, а Гуров стоял и жестикулировал.

— … с гребня, — говорил он, — я его с гребня снял, этого, в жёлтом балахоне. И он ведь не упал сразу. Сначала сел, аккуратно так, по-стариковски, и только потом завалился.

— Не с гребня, — лениво поправил Лапин, — а с дальнего края. И вторым ты попал, а первым промазал.

— Я не мазал, я пристреливался.

— А Димка-то! — Ершов хлопнул ладонью по колену. — Червя своего натравил, и тот беглеца прямо в песке достал, вместе с сапогами.

Волков ухмыльнулся и поправлять его не стал.

Тот червь на площадке едва не ушёл к чужому зоокинетику. Ещё пара секунд — и Димка остался бы в песке вместе с Юркой, и не травил бы сейчас этих баек.

Слушать дальше не хотелось.

— Воронов, — Волков толкнул меня локтем. — Слушай, расскажи лучше, как вы с Марией печать с сектанта сняли. Я такого вообще не видел ни разу.

— История долгая.

— Так до Балтийска ещё далеко.

— В поезде расскажу, — я поднялся. — Пойду вздремну.

Захар с Санькой сидели в тени под шлюпбалкой, а Маша с Анной устроились в стороне, у самого фальшборта, и негромко о чём-то болтали.

Я остановился шагах в четырёх.

— … а матери ты что писал? — говорил Захар.

— Что на службу поступил, — Санька смотрел на палубу. — Дядя Захар, они меня не тащили. Я сам к ним пришёл.