Книга Золотая тьма. Том 1, страница 8 – Игорь Осипов

Но при этом строгий ворот был легкомысленно распахнут, отчего начищенные до золотого блеска латунные пуговицы висели на петельках и мелко тряслись на ухабах. Виднелась белая сорочка. А на шее болтался пёстрый шнурок-оберег, который полагалось носить на поясе.

Многие юные ведьмы тихо бунтуют таким манером против установленного порядка, и мода на бунт сочилась несмотря на строгие порядки, вбитые розгами, молитвами на горохе и гневными речами наставниц. Но стоило покинуть Ниртон, где стоял университет магии, как это бунт вскипал подобно пене на мясном бульоне. Дунешь, и нет его, а потом он снова возникает из ничего.

А волшебных крысоловок, к слову, нанимали разве что крупные цеха и гильдии, имеющие большие склады, пристани и корабли. Нанимали богатые крестьянские общины, где страдали сады, винодельни, сыроварни и поля с хлебом. Нанимали целые вольные города, а баронессы и графини звали на роскошные обеды, растекаясь в слезах о погрызенных запасах гарнизонов.

Крысы — бич для богатых и ад для бедных.

Голод, нищета и чёрная смерть.

И говорили, что путь к славе таких магов труден и выстлан крысиными трупами и грязью.

Грязью вперемешку с золотом.

Но это будет потом, когда будет сделано громкое имя, бегущее впереди его обладательницы, а сейчас же недорогая казённая повозка, на которой был нарисован герб колдовской гильдии, неспешно и даже вальяжно покачивалась на ухабах, обильно покрытая снаружи дорожной пылью.

Пара тяговых бычков неторопливо топтали копытами этот грешный мир, заставляя его медленно-премедленно двигаться за окном. А сидящая на козлах анцелла де трафико — походная служанка — время от времени бряцала ножнами кошкодёра о крышу и отрывисто прикрикивала на быков: «Хоу! Хоу!»

Но те всё едино еле-еле плелись.

— Жара. Душно, — проговорила сидящая напротив Шарлотты немного пухловатая женщина, которая обмахивала себя сделанным по столичной моде веером. То была матушка девушки.

В отличие от самой волшебницы, матушка была наряжена очень пышно и ярко. На ткани нашит герб второй купеческой гильдии: серебряный бык, стоящий на речной барже, а из глубокого декольте выпирало его содержимое, словно два загорелых в жаркой печи круглых хлеба.

— Душно, — согласилась Шарлотта и подалась вперёд, прищурившись и немного высунувшись из окна.

— Ничего, милостью Небесной Пары, путь почти окончен. Скоро отобедаем, — проговорила матушка.

— Нам бы до ужина успеть, матрэ. Многие до самого темна ждут аудиенции её могущества, — скривившись, проговорила Шарлотта и, стараясь унять волнение, снова потрогала свою недорогую волшебную палочку, которая висела в чехле на перевязи рядом с простой на вид, но добротной рапирой. Там же, где пистоль и серебряный стилет.

За окном плыли белые и пышные, как породистые овечки, облака, которые почти цепляли верхушку замка маркизы Керенборгской. Отсюда замок казался неподвижным, как незыблемая ось мироздания.

А местность была непохожа на ту, где жила и училась Шарлотта. Ниртон был совсем недалеко от Коруны — всего в одном дне пути. И если здесь в изобилии росли берёзы, а вдоль на каменистой земле тянулись к небу степные травы, то Ниртон утопал в густых лесах, где водилась и дубы, и ясени, и клёны. Было много высоких корабельных сосен. А почва была сырой и чёрной, на которой росло всё.