Книга Золотая тьма. Том 1, страница 77 – Игорь Осипов

— Матрэ, я напишу, — проговорила Шарлотта.

И матушка снова поджала губы, притянула к себе дочь и, не стесняясь его милости, крепко обняла.

— Да, ты права, репутация превыше всего.

— Ну что ж, прошу за стол позавтракать! Не на пустой же желудок уезжать, — развёл руками барон, впервые за утро улыбнувшись.

* * *

— Госпожа!

Этот громкий возглас, смешанный с цоканьем серебряных каблуков секретаря по мраморному полу, оторвал Николь-Астру от созерцания.

Она стояла на балконе своего кабинета и глядела на серую строительную пыль, поднимающуюся над Лысым холмом, где стояла халумарская твердыня.

— Что такое?

Шон ненадолго замер, словно подглядывая в подсказку, а потом немного неуверенно произнёс по слогам:

— Вам теле…фоно…грамма!

— Это что такое? — вскинув брови и повернувшись к секретарю, переспросила волшебница.

А тот держал на руке серебряный поднос, и там лежал небольшой листок, исписанный чернилами.

— Госпожа, вы меня отправляли на обучение к пришлым о том, как пользоваться волшебными зеркалами. И сегодня было… — Шон запнулся, вспоминая слова из учёбы, опять, поди, забыл, как что называется, негодник, — входящее голосовое сообщение.

— Куда входящее? — посмотрев на дверь, уточнила волшебница.

— В зеркало, — снова неуверенно ответил секретарь.

— Продолжай, — протянула Николь-Астра, хотя не поняла ровным счётом ничего. Но это не её забота, зря, что ли, она Шону жалование платит. Пусть отрабатывает.

— Доклад крысоловки Шарлотты да Амбер! Я записал с её слов! — громко выкрикнул секретарь и выученно поклонился, подставляя поднос с бумагой.

— Крысо-ловка. У. Баро-на приш-лых, — тихо и по слогам проговорила Хлоя. И проговорила не своими устами, а пастью одной из крыс.

Сил у женщины не было, и она лишь валялась на куче соломы, словно больная старуха. Впрочем, её лицо действительно осунулось и покрылось морщинами и нездоровой бледностью, которую не получалось скрыть даже в жёлтом свете жаровни. Крысы, коим достались частички души волшебницы, вытягивали её почти всю, как жадные до воды стада. Им, сколько ни лей, а всё мало. И колодец сил, заточённый в живую плоть вместо каменных или деревянных стен, не успевал пополняться и тоже был пуст. Лишь на самом дне оставалась сырость.

От соломы исходил запах лёгкой затхлости, смешанный с древесным дымом. Вокруг шебуршались грызуны, а Ламинара всеми своими многочисленными руками неспешно лепила из глины большой кувшин с широким горлышком. Древнее существо слегка покачивалось и тихо-тихо пело на непонятном языке. На удивление песня была приятной, словно нянечкина колыбельная, чего не скажешь о самой твари.

А ещё внутри Хлои был голод. Он опустошал не хуже, чем крысы.

Волшебница закрыла глаза и снова потянулась незримой силой к одному из грызунов — не самому сильному, но самому податливому. А когда тьма опущенных век сменилась размытым серым подземельем, каким его видело животное, Хлоя стала давать беззвучные приказы. Крыса тут же побежала к чаше с водой, набрала живительную влагу в небольшой напёрсток и поднесла ко рту женщины, двигаясь на задних лапах, как несуразный ярмарочный карлик.

Женщина приоткрыла пересохшие губы и стала жадно пить.

Вода быстро кончилась, и крыса помчалась за добавкой.

Тем временем Ламинара прервала песню, протяжно вздохнула и заговорила нарастяг: