Книга Золотая тьма. Том 2, страница 41 – Игорь Осипов

Шарлотта замерла с палочкой в руках.

— Пожар! Пожар! — повторялись крики.

Когда девушка обернулась, то увидела, как там, где повар грел на печи завтрак, полыхало голубоватое пламя. Словно виднелось через цветной витраж.

От пламени вверх поднимались густые клубы фиолетового дыма вперемешку с зелёными искрами. И всё это с гулом и с треском, будто полыхнул от брошенного факела стог сена.

Халумарские зверомужи засуетились и похватали красные амфоры. Громко и грубо ругались на своём языке. Из амфор с шипением вырывались тучи белого пепла.

— Надо помочь, — проговорила Шарлотта и быстро схватила сумку. Она вспомнила, что брала с собой огнеборческий амулет. Не лежать же ему без дела, когда всё горит.

Меж тем пришлые стали разбегаться в разные стороны. Прозвучало странное слово: «Щас баллон рванёт».

— Вот он! — со звоном вытряхнув содержимое сумки на траву, прокричала Шарлотта. Она упала на колени, сжала в кулаке небольшую медную пластинку с рунами, готовая броситься к огню, и вскочила на ноги. А между тем белое, как мел, пламя уже начало перекидываться на крышу дома.

— Стоять! — раздался внезапно крик, принадлежащий Стаканишту. — Всем разойтись! Что-то не так! Огонь, твою мать, холодный!

Пришлый, одетый в полосатое нательное бельё, поставил на землю красное ведро с водой, огляделся и быстрым шагом подскочил к Шарлотте.

— Это же та зараза, которая горела белым пламенем в комнате!

Он надул щёки, замычал нарастяг и принялся изображать руками что-то небольшое, величиной в два локтя.

— Ну, жирная вредная ящерица, — выдал он, словно вспомнил слово.

— Саламандра? — переспросила девушка, глядя то на пламя, то на амулет в руке. — А я думала, что это так горит ваш… бальён.

— Не. Газ не так горит. А эту тварь я заметил в траве перед пожаром. Думал, показалось. А оно вон оно как, — пришлый выругался на своём языке и задал вопрос: — А это что вообще за уродец такой?

Шарлотта уставилась на гудящий голубой огонь. А ведь от того жара действительно не ощущалось, хотя, когда полыхает стог сена или когда углежоги палят древесину, чтоб получить древесный уголь, жар такой, что волосы даже за дюжину шагов трещат.

— Это страх огня. Он пугает. Питается страхом, — пояснила девушка, вспоминая лекции по демонологии.

— А-а-а, ясно. Это типа Чужика и Фарша. Только спецэффекты покруче. Но, блин, халтурит, падла! С электрическим страхами так же, они тоже не знают, что такое ток, — громко проговорил Стаканишт, но девушка не поняла и половины сказанного. Тем более что такое «спецэффекты». Да и как высокая крутая гора может относиться к огню — тоже не поняла.

Но не стоять же на месте непричастным ко всему мирскому столбиком-санпиларом. Шарлотта поджала губы и быстро пробежалась взором по земле, словно ища подсказку или опору. А потом глубоко вдохнула, убрала огнеборческий амулет в сумку и вытянула в сторону ревущего бледно-голубого пламени руку с волшебной палочкой.

И неспешно пошла вперёд, пересиливая себя, чтоб не прошептать молитвы изгнания нечисти и защиты.

Гильдия не была бы столь сильна, если бы пускала к себе орден при каждом появлении мелких бесов. Гильдия оберегала свои секреты сама и сама же взращивала демонологов.

— Протета фуэго! — громко и чётко произнесла Шарлотта, когда осталось десять шагов. По рукам пробежала волна покалывания. Она на мгновение замерла на ноготках, слегка уколола, а затем быстро скользнула искрами по палочке к её кончику. И развеялась, не совершив ничего. Голубое пламя как гудело и трещало, неистовствуя и вздымая к выше крыше густой фиолетовый дым, так и продолжало гудеть и трещать.