Книга Золотая тьма. Том 2, страница 183 – Игорь Осипов

— Матрэ-э-э-э! — тянула изо всех сил Шарлотта, поджимая крысиные лапки к животу. Хотелось плакать от страха.

Так, наверное, себя ощущает мышь, которую схватила и несёт в гнездо на съедение птенцами сова.

— Меня сожру-у-у-т! — надрывалась писком юная волшебница.

Управлять крысой было сложно. Всё другое. И размеры. И зрение. И слух. И нюх. И уши шевелятся.

А ещё этот хвост и длинные и жёсткие усы.

Пока девушка летела, ветер гладил шёрстку своими холодными лапами и играл на усах, как на струнах лиры. Мокрый нос крысы волна за волной ловил запахи поля, хлеба и речной сырости. А где-то в стороне едва виднелся силуэт Керенборга, угадываемый по размытым пятнам далёких факелов.

Крыса вообще плохо видит. Замок и днём казался бы просто кляксой, темнеющей на фоне светлого неба.

Наполненный ужасом полёт длился долго. А потом летучая машина рухнула вниз, полнив нутро чувством падения в пустоту и ужасом. Но затем рывком замедлилась, дёрнув крысу, как груз на крестьянском молоте для молочения зерна.

Затем что-то щёлкнуло.

И крыса, а вместе с ней и душа девушки, продолжила падение. Но оно было недолгим, мгновение спустя белая лохматая тушка упала в отрывисто прошелестевшую траву. А жужжание быстро отдалось, умчавшись вверх.

От всех этих неожиданностей и ужасов очень хотелось вырваться из липкого ощущения чужого тельца и оказаться в уютной постели. А ведь ещё надо найти демоницу в золотом одеянии.

— Я справлюсь. Я справлюсь, — шептала юная волшебница, и сквозь какую-то густую пелену до неё донёсся растянутый до неузнаваемости.

— Ты-ы-ы-ы. Спра-а-ави-и-иш-ш-ш-с-с-я-я-я. Мы-ы-ы. Ве-е-ери-и-и-м-м.

Шарлотта вздрогнула и сжалась, и только потом сообразила, что голос принадлежит Стаканишту, который стоит сейчас над кроватью с её настоящим телом. И голос просто искажён восприятием грызуна и магией.

Девушка сделала несколько коротких вдохов, собираясь с силой и волей.

Надо было идти. А заодно учиться работать в теле грызуна, чего она никогда раньше не делала.

А вокруг была лишь тьма, и даже звёзд не видно. Полнейший мрак навалился на юную волшебницу целым возом ночных звуков: стрекотом сверчков, кваканьем древесных лягушек, шумом крон над головой.

К этому всему добавлялось частое-частое биение крысиного сердца.

— Я справлюсь, — снова прошептала она, вспомнив тех двух грызунов, которые украли в гостинице халумарский тинифон и заманили в ловушку. Они же смоги. Они даже бились как боевые магессы, разве что спицами вместо клинков.

Но что надо сделать первым?

Девушка привстала на ноги, то есть на задние лапы, пошатнулась и тут же присела. Ведь крысы не умеют ходить по-человечески.

А дальше?

Шарлотта попыталась оглядеться, но мрак был полнейший, словно под подолом чёрного платья самой Никаты.

Значит, нужен свет.

Девушка уже собралась наколдовать простейший огонёк, но в кустах поодаль зашуршало, заставив душу сжаться. Она и так еле втискивалась в тощее крысиное тельце, а тут ещё и страх её стискивает, отчего кажется, что она сделается ещё меньше, чем есть сейчас.

Шарлотта долго вслушивалась в звуки ночи. Очень хотелось разорвать одержимость зверька и оказаться в кровати в покоях халумарского барона, но это значило подвести тех, кто на неё положился. И показаться себя бесполезной и беспомощной пред лицом главы гильдии.