Книга Золотая тьма. Том 3, страница 34 – Игорь Осипов

— Зачем? У нас же есть, — удивился профессор, или кто он там. Может, лаборант со стажем. И ведь не поймёшь, шутит, или в самом деле не понимает сути проблемы. Рафинированный, блин.

— Затем, что крысы в клетках и суслики в норках в поле — это не одно и то же! Вы попробуйте заставить его бегать по указке! Он только посмеётся, если в горло не вцепится!

Сизов разгорячился настолько, что встал с места и принялся стукать пальцем в столешку, будто там была кнопка перезагрузки этих яйцеголовых. Умные, где не надо. А где надо — тормоза.

— Сядьте, товарищ прапорщик! — повысил голос учёный с дальнего края стола. Тот самый, что осадил коллегу. — И ты тоже слушай, Глеб! Мы все домой хотим! Все устали! И мы в одной подводной лодке — на дне моря.

Видимо, профессор здесь главный, потому что Глебушка надулся, зыркнул на Сизова исподлобья, но смолчал.

Стаканыч же молча пошевельнул губами. Эмоции в виде мата ну очень просились наружу, но в полный голос ругаться сейчас в самом деле резон. Лучше сразу морду набить. Так быстрее до мозгов дойдёт.

Чтоб отвлечься, он поднял со стола жетон и покрутил его в пальцах.

Лёгонькая вещица. Красного толстого полиэтилена на складе хватает, и уже никто не помнил, зачем его притащили, но раз есть, можно использовать.

— Надо жирными местными символами отпечатать слово «один». Код убрать. Всё равно они подделать пластик не смогут, — произнёс Стаканыч и сунул жетончик в карман. Отдаст жрице Агнии вместо закладки в молитвенник. Пусть хвастается перед подружками заморской диковинкой.

Слово взял научник с дальнего края. Тот, что осадил бедного Глебушку.

— Хорошо, товарищ прапорщик, передайте товарищу генералу, что через два часа запустим пробную партию жетонов. Сам аппарат будет готов только послезавтра.

* * *

Вечерело. Небесная Пара, что весь день прожигала своим бдительным и ревнивым взором твердь земную, понемногу приближалась к горизонту. Погода, благоволившая последние недели всем ходящим под сим бренным небом, быстро портилась.

Ламинара стояла чуть поодаль от домика, где обосновались люди, скрываясь от лишних глаз за густыми зарослями. Ей погода не могла как-то помешать, но человеческое тело ощущало неудобство.

Из памяти, взятой у наставницы той человечишки — Хлои, демоница выудила подходящее слово. Зябкость.

Но в противовес зябкости на душе было тепло. И здесь подходило иное слово — удовлетворение. Тепло мерно тлело в груди, словно одинокий уголёк в глубине печи, в которую давно не подбрасывали дров. И всё потому, что пришлые смогли сделать больно спесивому божку псоглавых.

Да, удовлетворение — самое подходящее слово. И к тому же оно давало понять, что выбранный путь верен. И надо и далее помогать пришлым разделаться с выродком бездны. Понемногу-потихоньку, но как из травинок складывается стог, так и из мелких дел сложится большое.

— Ты звала для разговора, — послышался позади густой хрипловатый бас.

Ламинара совсем по-человечески вздохнула и медленно указала в сторону копошащихся на поляне халумари. Они торопились доделать дела до заката, чтоб не попасть в непогоду.

— Помнишь, как мы когда-то вместе предвещали смену дня и ночи? Я приводила с почестями в сей мир утро, а ты был предвестником ночи.

— Это было давно, — хрипло и недовольно ответил голос. — С тех пор многое поменялось. И ты тоже.