Книга Снова 20 в Академии Магии, страница 49 – Дарья Адаревич

Музыка ускоряется, и мы становимся ее частью, сливаемся с ней, с залом, с магией, с танцем. Роберт ведет меня уверенно, и я почти не думаю о шагах. Мы не отводим друг от друга взгляда, словно бы нет здесь других людей, лишь мы. Как же Роб красив. Высокий, сильный. А его профиль, его глаза и скулы, его нос… и мягкие волосы.

Я кружусь и подлетаю, а потом раз… и снова падаю в его руку. Поймал. Он всегда ловит, я не сомневаюсь. Тогда не сомневалась, не сомневаюсь и сейчас.

Я помню. Мы танцевали так же когда-то — в другом мире, в другой жизни, когда были молодыми. Мы делаем сложный переворот. Я снова в воздухе. Легкая, свободная, будто и правда вешу не больше пушинки. Я доверяю Робу, доверяю больше, чем кому-либо. И от этого сжимается сердце.

Зал взрывается аплодисментами, но я слышу только свое сердце и его дыхание.

Музыка обрывается. Конец.

Я тяжело дышу, прижимаясь к Робу так близко, что чувствую биение его сердца. Его взгляд вцепляется в мой, и я не могу отвести глаз. Все вокруг исчезает. Есть только мы двое.

Мои глаза скользят к его губам. Я дрожу.

Мы делаем несколько шагов в сторону, подальше от центра внимания, и я выдыхаю, наконец возвращаясь из этого вихря страсти обратно в простой зал. Внутри все колотится. Воды. Мне нужно выпить побольше воды. Словно читая мои мысли, Роб использует магию воды и переносит жидкость в стакан, стоящий неподалеку, подает мне.

— Спасибо, – и залпом выпиваю.

Теперь могу нормально выдохнуть. Ну я и летала там под потолком.

— Это было красиво, – говорит Роб на улыбке. – Я скучал по тебе.

— Я тоже, – и сама не думаю, что говорю. – Мы реально сделали это? Мы станцевали! Как ты мог не забыть все движения?!

— У инквизиторов хорошая память.

— Выпендрежник.

Роб смеется, и я смеюсь вместе с ним. Мы на самом деле сделали это, мы… Встречаемся взглядами и тут же отворачиваемся, пока не стало слишком поздно. Проклятье, а это неловко. Танец, а до этого поцелуй, и сейчас… не отвернись я, мы бы точно поцеловались снова.

— Гостей так много, – говорю я вдруг, переводя тему на что угодно. – В мое время в Академии меньше учеников.

— Да, это были золотые годы.

И снова замолкаем. Да что ж такое?! Мы так кружились, мы так горели. Я… снова почувствовала себя молодой, сильной, живой и желанной, и это ни с чем не сравнимо.

— И наряды… необычные, – продолжаю я. – Все в блестках и разноцветное. В мое время на балы выбирают что-нибудь попроще.

— Да, в блестках.

Снова встречаемся взглядами и не моргая пялимся друг на друга. Как же мне не по себе.

— Зеленый цвет… – говорит Роб. – Тебе идет.

— Спасибо, а тебе… – мнусь, но все же выдыхаю. – Ты тоже хорошо выглядишь.

Мы снова оказываемся в тишине. Вот и обменялись дежурными фразами, чтобы не выдать то, что на самом деле кипит внутри. Мы оба думаем о другом. О танце, о взглядах, о прикосновениях… о прошлом. И о несбывшемся будущем.

— Ну ничего себе! — Шарлотта подходит вприпрыжку, спасая нас от неловкого молчания. – Это что еще такое было? Летали? Вы всю жизнь танцами занимались, признавайтесь?

— Импровизация, – пожимает плечами Роб.

— Лгуны! – ахает Шарлотта. – Так я и поверила. Нет-нет, это выверенная техника. Это отрепетированный танец, меня в таких вещах не обманешь. Это… Ребята, это восторг!