Книга Линия иной судьбы 1, страница 5 – Дмитрий Соловей

Продолжая наворачивать борщ, я исподтишка осматривал помещение. Печка здесь имелась — массивная, побеленная известью, она уходила одной стороной в жилую комнату. Но этот потрясающий борщ бабушка готовила явно не в ней. В углу, на специальной табуретке у окна, глухо гудел, распространяя запах гари, примус — на его медной конфорке закипал чайник.

— Валюша, ты чего сегодня такой смурной? — наконец обратила и на меня внимание бабушка.

— Занят едой. Борщ очень вкусный, — совершенно честно ответил я, стараясь говорить потоньше, по-детски. Мой ответ почему-то рассмешил всех присутствующих.

— В этом ты, племяш, прав. Борщ у бабы Лизы выше всяких похвал. Тут она мастерица.

— Были бы продукты, а приготовить — небольшая наука, — ответила женщина. — На рынке только сало хорошее. А говядина — срам один. Вот помню, раньше, в Железноводске, Матвей бывало пойдёт на рынок…

Её повествование перебил парень:

— Валька, а ты знаешь, что твой дед — капиталист? Эксплуатировал трудовой народ.

— Шура, да хватит тебе! Какой он капиталист? — возмутилась бабушка. — Мы сами пахали не меньше наёмных работников. Валька, не слушай его.

Я покладисто кивнул, и бабушка продолжила воспоминания.

— В году тринадцатом… — она ненадолго задумалась. — Или всё же раньше, в девятьсот двенадцатом? Уж и не помню точно. Приходят как-то мастера к Матвею и говорят: «Так, мол, и так, извиняйте, Матвей Николаевич, но профсоюз постановил забастовку». А он им: «Это как же так, ребята? Вы скажите, что не так? Может, прибавки надо?» А мужики отвечают: «Господь с тобой! Но профсоюз постановил — поддержать надо». Матвей им тогда и говорит: «Бастуйте, только скажите, сколько дней». Не помню… Кажется, пять, — снова задумалась бабушка.

Все внимали молча, не перебивая. Не знаю, как для кого, а я-то эту историю слышал впервые. Борщ как раз закончился, и ничто не отвлекало.

Хотя нет… Всё-таки отвлекало. Бабушка снова подхватилась, стала собирать пустые тарелки. На столе тут же появились блины с вареньем и чай. Сытно живём. Какой же всё-таки сейчас год?

Под чай обстоятельная беседа продолжилась. Уверен, Шура и Павел эту историю знали, но всё равно с удовольствием слушал воспоминания о былых годах.

— В Железноводск мы каждый год на курортный сезон приезжали, — неспешно попивая чай, окунулась женщина в прошлое. — Матвей всегда сам мастеров нанимал. Да они его хорошо знали. Каждый год ведь к нам в найм шли. Пьяниц мы никогда не привечали, брали работников проверенных. Они за зиму поизносятся, оголодают, потому нашего приезда всегда с нетерпением ждали. Но и уважение друг к другу у нас было.

Упоминание Железноводска дало мне примерный географический ориентир. Предположу, что и сейчас семья живёт недалеко от этого города. Значит, Северный Кавказ. Хотя, не в предгорьях, поскольку никаких гор поблизости я не заметил.

— Обычно я ведёрную кастрюлю борща с говядиной варила, — снова отвлекла меня бабушка. — От горячего у мастеров из-под волос начинали по лицу вши выползать…

Невольно я содрогнулся, представив эту картину. А ничего, что мы за столом сидим и едим? Впрочем, никому аппетит эта история не испортила. Шура как уплетал блины, так и продолжал уплетать.

— С мастерами заранее обговаривали условия найма. Они, конечно, и так знали, сколько получат, но порядок есть порядок. Матвей иногда за хорошую работу ещё и сверху накидывал. Потом вели их в баню. Я сама всех стригла или наголо брила. Одежду новую выдавали, холщовую. Курортные инспектора строго следили, чтобы мастера были чистыми, и одежда у них тоже. На следующий день уже приступали к работе.