Книга Линия иной судьбы 2, страница 63 – Дмитрий Соловей

Девяносто человек, пешком возвращающихся в город из-за отсутствия воды, — это был недопустимый скандал для председателя колхоза и всей местной верхушки.

— Ты… ты мне тут советской властью не пугай! — прохрипел бригадир, но в его голосе уже прорезалась паника. Он затравленно оглядел притихших студентов. Те молча смотрели на него. Я буквально загривком чувствовал, что меня сейчас поддерживают все без исключения.

— Я не пугаю, — ответил я, глядя в глаза мужчины. — У нас должен быть поставлен ещё один туалет, минимум на три дырки. Сена для тюфяков тоже привезите. Но в первую очередь — вода. Время пошло. Два часа. Иначе мы уходим. Пешком. Прекрасная статья для «Советской Кубани» получится. У меня есть опыт написания статей в газеты.

Бригадир злобно сплюнул, развернулся и прыгнул в «Газик», с грохотом захлопнув дверцу. Машина рванула с места, обдав нас клубами пыли.

Я повернулся к притихшему курсу:

— Раскладывайте пока вещи, народ. Вода будет.

Из толпы пацанов кто-то негромко, но уважительно присвистнул. Похоже, авторитет комсорга я начал зарабатывать даже раньше, чем планировал. Причём и у преподавателей тоже. Теперь и они перешептывались, пытаясь выяснить у Ильи Петровича, кто вообще такой этот Жериков?

Бригадир не подвёл: не прошло и полутора часов, как к зданию подкатил колёсный трактор ХТЗ-7. Он тащил за собой огромную железную цистерну. Следом, лениво помахивая хвостами, плелась пара быков, тянувших вторую бочку — поменьше, деревянную.

Тракторист, молодой парень, нацепил шланг на нашу сухую ёмкость, и вскоре по лагерю разнёсся шум заполняющейся воды.

Девчонки с радостным писком бросились к корыту, а пацаны начали деловито таскать вёдра с питьевой водой. Тазы, вёдра и большие чайники мы привезли с собой — техникум всё это предусмотрительно выдал. Хорошо, что так. А то у этих колхозников, похоже, лишнего ведра не выпросишь.

— Ну ты силён, Валентин, — раздался за моей спиной чей-то негромкий голос.

Я обернулся. Рядом стоял невысокий, загорелый парень.

— Григорий я. Из Каневской, — он протянул мне широкую, мозолистую ладонь. — Наши пацаны из станицы сперва думали, что ты из этих… чистоплюев. А ты председательского прихвостня знатно срезал. Как про райком загнул — у того аж усы затряслись.

— Ну дак… — ухмыльнулся я, пожимая его крепкую руку. — Если бы мы промолчали, завтра бы от табачной смолы волдырями покрылись.

К нам подошёл ещё один парень — худой, высокий, в очках с толстыми стёклами, аккуратно перевязанными на дужках чёрной ниткой.

— Фёдор, — представился он. — Из Майкопа.

Оказалось, он сын железнодорожного мастера. Парень тоже высказал искреннее восхищение моим выступлением, хотя говорил спокойнее Григория и без характерного кубанского акцента.

Так, слово за слово, вокруг меня начала складываться первая компания. Пока ещё случайная, но, похоже, вполне надёжная.

Обедом в этот день нас всё же покормили. Привезли его, по моим ощущениям, часа в три дня. Часы я себе так и не купил. Планировал приобрести их на те деньги, что заработаю летом в аптеке, но не вышло. Вместе с обедом приехали и колхозники на подводе, которые должны были установить новую уборную.

Мужики, впрочем, особого рвения не проявляли. Выгрузили инструмент, уселись у стены в тенёчке, достали кисеты с самосадом и завели неторопливый разговор о чём-то своём. Было ясно: пока не накурятся и не обсудят все новости, к делу не приступят. А время шло.