Книга Линия иной судьбы 3, страница 124 – Дмитрий Соловей

Сама комсорг в этот момент выглядела так, словно её только что заставили съесть лимон. Она поспешно стала что-то вычеркивать из своего блокнота.

— Товарищ Жериков, — Кудинов строго посмотрел на меня поверх очков, складывая приказ обратно в папку. — Бумаги бумагами, Грозненский завод прислал на ваше имя благодарственное письмо за подписью директора, где отмечен ваш… гм, новаторский подход к лесомелиорации. Однако здесь вам не завод. До конца семестра осталось два месяца. Спрашивать с вас будут по всей строгости. Так что догоняйте поток. Желаю успехов.

Декан вышел из аудитории и лекция продолжилась, но я кожей чувствовал, как изменилась атмосфера вокруг. Теперь однокурсники смотрели на меня не как на блатного выскочку, а с уважением. Правда на перерывах ко мне подходить никто не спешил. Для них я оставался чужаком. Это Иван за время работы в колхозе успел обзавестись приятелями, а мне все эти дружеские отношения придётся ещё только налаживать.

Кстати, то, что я не попал в комсорги, наверное, даже хорошо. Отлично помню, сколько свободного времени занимала у меня вся эта работа. То бюро, то собрания, то кого-то нужно повоспитывать, то самому люлей получить за недостаточную активность. Нет уж. Пусть без меня, а я займусь учёбой.

Накануне ноябрьских праздников институт привычно гудел. Коридоры КИПП украшали кумачовыми транспарантами, в актовом зале репетировал хор. Сидоркина всем по несколько раз повторила, что пропуск демонстрации недопустим. Попутно она возмущалась тому, что стенгазету от нашего курса вывесили слишком поздно. Статьи не такие, как должны быть, рисунки тоже не того профиля, и так далее. Далее я вяло следил за распределением того, кому и какой транспарант нести на демонстрации и принимал это с покорностью.

И тут в аудиторию вошёл какой-то старшекурсник с сообщением, что меня ждут на первом этаже.

— Жериков, к почтовому ящику, декан лично вызывает. Там из Москвы пакет спецсвязью пришёл.

Когда я спустился в вестибюль, у стола дежурного стоял Пётр Иванович и сияющая секретарь. В руках у декана были два больших плотных конверта со штампами Комитета по делам изобретений и открытий при Совете Министров СССР.

— Ну что, Валентин Георгиевич, догнали вас ваши подвиги, — декан торжественно протянул мне пакеты. — Поздравляю. Разом два. Бюрократия у нас, конечно, неповоротливая, но когда Госплан наступает на пятки, они умеют бегать.

Я вскрыл конверты. Внутри лежали две корочки с гербом СССР.

«Авторское свидетельство № 48921 на изобретение: Способ получения полимерного гидрогеля» и «Авторское свидетельство № 48922: Способ селективно-наполненной модификации полимеров для лесомелиорации».

Вместе с ними из конверта выпал чек Госбанка СССР на получение поощрительного авторского вознаграждения за внедрение изобретения в производство. Сумма по тем временам была фантастической для первокурсника — три тысячи двести рублей.

— Ого… — подошедший Медведь заглянул мне через плечо и присвистнул. — Валька, да ты теперь у нас кулак! Это ж три мотоцикла «Иж» купить можно!

— Заслужил, он, заслужил, — строго осадил декан Ивана, но глаза его улыбались.

Радость омрачилась на следующий же день, прямо перед комсомольским собранием потока. Я тихо мирно сидел в аудитории, когда ко мне решительным шагом подошла комсорг курса — Анна Сидоркина. В руках она сжимала ведомость по уплате членских взносов. На лице девушки застыла ухмылочка.