Книга Линия иной судьбы 3, страница 116 – Дмитрий Соловей

— Ну, Жериков… Ну, Георгиевич… — директор хищно и победно оскалился. — Вот теперь экономика начинает выглядеть совсем по-другому. За такое предложение нас в Госплане, глядишь, не пошлют подальше, а хотя бы выслушают.

Он снова сел за стол, быстро написал несколько строк на листе бумаги, а после снял трубку правительственного телефона-коммутатора:

— Барышня! Дайте мне спецсвязь. Телеграф Минхимпрома. Срочную, на имя министра Тихомирова. Копию — в Госплан СССР, Сабурову.

Директор дождался, пока на том конце установят связь, и заговорил громко, чеканя каждое слово:

— «МОСКВА. МИНХИМПРОМ. ТИХОМИРОВУ. НАШИМ ЗАВОДОМ СОВМЕСТНО С РАЗРАБОТЧИКОМ ЖЕРИКОВЫМ ПОЛУЧЕН МОДИФИЦИРОВАННЫЙ КАЛИЙ-ФОСФОРНЫЙ ГИДРОГЕЛЬ. ПРЕДЛАГАЕМ ИСПЫТАТЬ СПОСОБ ПРИМЕНЕНИЯ ПОЛИМЕРА ДЛЯ ЛЕСОМЕЛИОРАЦИИ ПУТЁМ ОБРАБОТКИ КОРНЕЙ САЖЕНЦЕВ ПЕРЕД ВЫСАДКОЙ. СПОСОБ ПОЗВОЛЯЕТ ЗНАЧИТЕЛЬНО СОКРАТИТЬ РАСХОД ПОЛИМЕРА И УПРОСТИТЬ МЕХАНИЗАЦИЮ ВНЕСЕНИЯ. ПРОСИМ РАЗРЕШИТЬ ПРОВЕДЕНИЕ ПОЛЕВЫХ ИСПЫТАНИЙ. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ БУДЕТ ОПРЕДЕЛЁН ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИСПЫТАНИЙ. ДИРЕКТОР ЗАВОДА ПАВЕЛ ПАВЛОВИЧ ВАСИЛЬЕВ».

Он бросил трубку на рычаг, тяжело выдохнул и подмигнул мне:

— Ну всё, Валентин Георгиевич. Мосты сожжены. Телеграмма ушла на самый верх. Теперь, если твои дубки в Казахстане засохнут — пилить нам с тобой настоящие дубы где-нибудь под Магаданом.

* * *

*Отец Валентина — Юрий, но у белорусов Георгий и Юрий одно имя. Потому у меня в тексте Валентин Георгиевич.

Больше меня ничего на заводе не задерживало. Пал Палыч сказал, что всегда будет рад принять на работу, но согласился с тем, что вначале неплохо бы получить диплом по специальности. И я полетел в Краснодар.

Дома, конечно, был переполох. Письма писать мне было некогда, а короткий текст телеграммы плохо объяснял, отчего я так задержался. Родные засыпали вопросами. Но и сами вывалили кучу новостей. Медведь уже вернулся из колхоза и похвастался тем, что стал старостой группы. Васька заверил, что у него всё хорошо. А ещё меня ждала скромная стопка писем — от Бориса, Толика, Мишки и от Павла, которым я тоже давно не писал.

В самом Краснодаре каких-то глобальных изменений не произошло. Можно сказать, что город моего отсутствия и не заметил. Где-то поменяли названия улиц, продолжалось активное строительство. В газетах покритиковали архитектора вокзала Краснодар-I за излишнюю помпезность.

Каких-то сувениров и подарков я не купил, не до того было. Лишь в последний момент приобрел местное варенье, с ним весь вечер мы и чаёвничали. Иван взахлёб рассказывал, как они на кукурузе в колхозе вкалывали, какие девушки на курсе бойкие да симпатичные. Поведал как избрали комсорга курса Анну Сидоркину — девицу строгую, из идейных, которая уже успела влепить строгий выговор двум первокурсникам.

— Ты, Валька, завтра держись, — наставлял Медведь, доедая ложкой сладкий сироп. — Преподы тебя не знают, Сидоркина косо на всех смотрит. Для них ты — блатной прогульщик, который полтора месяца неизвестно где прохлаждался, пока поток в поле спину гнул.

Институтские проблемы меня пока не волновали. Гораздо больше заинтересовало поведение Василия. Татаринов весь вечер вёл себя тихо, что на него было совсем не похоже. И когда наши посиделки завершились, я отправился к другу в его комнату выяснять, что не так.