Книга Линия иной судьбы 3, страница 112 – Дмитрий Соловей

Директор и Савельев переглянулись. В глазах Пал Палыча снова загорелся тот самый азартный огонек крупного советского хозяйственника.

— Битумированный крафт… — медленно повторил директор. — Спец-тара. Хм. На бумажной фабрике в Астрахани у меня кум директором, рулоны крафта мы у него перехватим. А гудрон наш, грозненский. Савельев! Бери Жерикова, дуйте в лабораторию ПТО. Надо составить рецептуру пропитки, чтобы бумага на жаре не слипалась, а на кочках в эшелоне не трескалась.

Директор повернулся ко мне и оскалился:

— Ну что, Валентин Георгиевич. Хотел первого сентября в институт вернуться? Придётся тебе в КИПП телеграмму отбить. Оформим тебе министерское продление командировки. Пока мы эту тару не испытаем, пока первые десять эшелонов в Актюбинск не уйдут — я тебя отсюда не выпущу. Будешь ставить промежуточные опыты: проверим гель на слеживаемость, проверим разные фракции. Поздравляю с началом трудовой деятельности, товарищ Жериков!

Три недели пролетели быстро. Из технологического цеха я практически не вылезал, буквально переселившись в заводскую лабораторию.

Мы сидели в кабинете Савельева. Сам Семён Игнатьевич лениво щёлкал костяшками массивных деревянных счёт. Рядом хмуро листал производственные журналы Аркадий Васильевич, главный технолог.

— Так, давайте сводить баланс, — Савельев посмотрел на меня. — С учётом новой схемы очистки воды и бесперебойной подачи сырья наш третий цех за три недели выдал рекордные триста тонн сухого гидрогеля. Пятислойные мешки с влагостойкой прослойкой держат мёртво, влага внутрь не идёт. Первый эшелон уже разгружают в Актюбинской области.

— Триста тонн за три недели — это подвиг для нашего завода, — Аркадий Васильевич устало потёр переносицу. — Но давайте снимем розовые очки, товарищи. Нам сверху спустили директиву — обеспечить Целину. А что такое Целина? Это десятки миллионов гектаров! Савельев, посчитай норму внесения. Если полимер действительно должен заметно помогать удерживать влагу в сухой степи, расход даже в несколько килограммов на гектар уже даст огромные объёмы. Триста тонн — это всего на десятки тысяч гектаров. Капля в море! Тьфу! Да там тракторные бригады за один день больше распахивают. Чтобы закрыть хотя бы одну область, наш завод должен работать десятилетиями без перерыва.

Я же смотрел на разложенные на столе калькуляции себестоимости. Цифры выглядели безжалостно.

— Дело даже не в объёмах, Аркадий Васильевич, — ткнул я в отчёт. — Посмотрите на цену. Себестоимость одной тонны нашего гидрогеля с учётом специальной тары выходит золотой. На Целине выращивают пшеницу. Дешёвое, массовое зерно. Если мы заложим стоимость нашего полимера в гектар целинной пашни, то даже при заметной прибавке к урожаю экономика может просто не сойтись. Плановое ведомство в Москве через год опомнится, посчитает затраты и решит, что овчинка выделки не стоит. А вместе с ней прикроют и производство.

Савельев нахмурился.

— И что ты предлагаешь, Георгиевич? Сказать Хрущёву, что его затея — пустышка? Нас за такие разговоры… сам понимаешь.

Отвечать я не спешил. В памяти всплыли картины из моей прошлой реальности, из двадцать первого века. Там гидрогель никто не сыпал миллионами тонн на поля — это действительно было бы безумно дорого.