Книга Линия иной судьбы 5, страница 26 – Дмитрий Соловей

Идти вечером на танцы Боря категорически отказался.

— И чё она подумает? Что я из-за неё припёрся? — возмущённо отмахивался он.

— Тогда в кино?

— Посмотрим, — не стал окончательно принимать решение Борис.

Он перевернулся, и мы последовали его примеру. Не просто так. Это из репродуктора поступила команда: «Товарищи отдыхающие! Напоминаем правила приёма воздушных ванн. Перевернитесь на живот!»

Половина пляжа дисциплинированно выполнила распоряжение. Лучше бы навесов или зонтиков поставили. В этот день мы разместились ближе к «культурной» части пляжа. Хотя в это время они оборудованы весьма скромно. Разве что у пансионатов имелись лежаки да шезлонги. Долго загорать нам всё равно не пришлось. Вскоре из репродуктора донеслось: «Внимание, товарищи отдыхающие!.. Солнечная активность достигла пика. Администрация убедительно просит вас покинуть пляж во избежание ожогов…»

— Слышал, Борька? — Васька толкнул друга в плечо, отчего тот зашипел, схватившись за свои пунцовые плечи. — Сама администрация Геленджика о твоей шкуре печётся. Собирай манатки.

Большинство курортников последовали совету и стали собираться. Мы тоже побрели к машине, по дороге решая, не посетить ли какую-нибудь столовую. Готовить в такую жару никому не хотелось.

Неподалёку как раз виднелось подходящее заведение. Оставив лишние вещи в салоне, мы отправились обедать.

По дороге прошли мимо расположившихся на набережной тётушек в белых халатах с огромными медицинскими весами и ростомерами. Возле третьей по счёту Борис притормозил.

— А я, пожалуй, взвешусь.

Васька тут же последовал его примеру. Что поделать — такая здесь была мода: курортники обязательно взвешивались, проверяя, сколько «здоровья» в килограммах успели набрать за отпуск.

Меня же больше всего удивляло, что мужчины массово ходили по улицам Геленджика, рынку и набережной в полосатых фланелевых пижамах. Это не считалось одеждой для сна — это был официальный прикид шикарного «отдыхающего». А вот надумай я выйти на улицу в шортах, меня, скорее всего, остановил бы первый же бдительный милиционер.

В пятидесятые годы появление взрослого мужчины в трусах или коротких шортах за пределами пляжной зоны считалось верхом неприличия и вполне могло быть расценено как нарушение общественного порядка.

Столовые на курортах в это время тоже отличались. Не было никакой линии раздачи. Вначале мы встали в очередь в кассу. Возле которой висело, написанное от руки меню.

— Так, парни, — обернулся я к друзьям. — Изучайте. На что талоны брать будем?

Васька, оголодавший после купания, жадно впился взглядом в строчки.

— Валь, мне точно холодный свекольник — после жары самое то. И шницель рубленый с пюре. Нет, давай два шницеля! И компота пару стаканов.

Борис же лениво сдвинул белую кепку на затылок и авторитетно заметил:

— Шницель в Геленджике — это банально, Вася. Гляди, тут в меню жареная кефаль значится. Наверняка местный утренний улов. На юге надо рыбу есть. Её здесь поджаривают до хрустящей корочки.

— Ну, кефаль так кефаль, уговорил, — легко согласился Васька, выуживая из кармана деньги. — Главное — побыстрее бы эти талоны получить да за стол сесть.

Очередь двигалась ходко. Кассирша виртуозно щёлкала деревянными счётами, принимая деньги и выдавая взамен разноцветные бумажные квадратики талонов — отдельно на первое, второе и третье.