Книга Накажи меня любовью, страница 41 – Анна Ковалева

— Сань, очнись, пожалуйста. Ты же не насильник.

И все, он моментально от меня отстраняется, чуть ли не отпрыгивает. Ошалелыми глазами водит вокруг, смотрит на мое зареванное лицо, на порванное плечо футболки. Сам еле держится на ногах, вижу как его всего трясет.

— Яна, прости, прости… — лихорадочно шепчет. В голубых глазах застыл испуг. — Я не хотел, правда…

Тянет ко мне руки в попытке успокоить, но, заметив как я отшатнулась, поднимает их вверх и отходит на пару шагов назад. Я же изо всех сил прижимаюсь к стене и кивком указываю на дверь.

— Яна, я не… — пытается еще что-то сказать напоследок, но я захлопываю дверь перед его носом.

Выжидаю несколько секунд, а потом медленно опускаюсь на пол, обхватываю голову руками и начинаю рыдать навзрыд… Долго и горько. Оплакивая себя, Сашку, наше детство и давнюю дружбу. Которые так ужасно закончились этой ночью.

Когда истерика наконец стихла, я поднялась на ноги и направилась в гостиную. Хотела убрать разгром, но не вышло. Руки просто опустились. Завтра. Буду разбираться с этим завтра.

Зайдя на кухню, налила в стакан воды, достала из навесного шкафчика мамины успокоительные капли и вбухала себе тройную дозу. Немного посидела, подождала, пока тело начало вести, и только затем поплелась к себе. Некоторое время просто лежала на кровати, тупо пялясь в потолок и ни о чем не думая. Где-то через полчаса капли сделали свое дело, глаза сами собой закрылись и я провалилась в крепкий сон.

Пробуждение выдалось тяжелым. Почти сразу начала болеть голова, настроения не было. Хотелось просто закрыть глаза и сдохнуть. Резкий рингтон, стоявший на звонке, который обычно был мне в кайф, сегодня был так же приятен, как шкрябанье гвоздя по листу металла.

— Алло?

— Доброе утро, подруга. Спишь еще, что ли? Ну так давай поднимайся, солнце уже высоко.

— И тебе того же, — уныло бормочу. От жизнерадостного голоса в трубке голова начинает раскалываться еще сильнее.

— Тая, что с голосом? Случилось что-то?

— Нормально все, — плетусь в ванную и вижу в зеркале ровно то, что ожидала. Опухшее лицо, красные глаза, волосы клоками торчат в разные стороны.

— Да конечно, слышу как у тебя все нормально. Тай, тебя Костя, что ли, обидел? Свидание не удалось?

— Нет, ты что. Как он мог меня обидеть? Вчера было здорово, — горько усмехаюсь. Верчу в пальцах подвеску, которую вчера так и не сняла с шеи. Какая ирония. Скандал с Сашкой выбил из головы все приятные впечатления о вчерашнем дне. Теперь и полет на шаре, и пикник кажутся событиями из прошлого века. Как же обидно.

— Ясно. Тогда почему голос такой, как будто умер кто-то?

— Зой, это не телефонный разговор. — тяжело вздыхаю.

— Тогда я сейчас приеду. Жди.

И отключилась прежде, чем я успела вставить хоть слово. Впрочем, как обычно. Так, что делать-то? Подрываюсь и несусь в гостиную, но вижу, что убирать тут надо долго и тщательно. Зоя приедет раньше, чем я успею замести следы.

Поэтому плюю на это дело и решаю хотя бы себя привести в порядок. А то выгляжу как умертвие, причем далеко не первой свежести.

Закидываю в себя таблетку новигана и отправляюсь в душ.

Через полчаса выгляжу уже почти прилично. Опухлость сошла, синяки под глазами убрала патчами, волосы тщательно расчесала и заплела в косу. Головная боль тоже заметно сдала позиции, превратившись из острой, разрывающей виски и лоб, в тупую и ноющую.