Книга Любовь на поражение, страница 65 – Анна Ковалева

И выплеснул. В быстрой езде, словесной перепалке и горячем поцелуе.

И это был атас. Стоило коснуться Викиных губ — и я пропал. Полностью и безнадежно.

Поплыл так, что отрезвил только укус. Вика не оценила того, что я ее поцеловал. Цапнула от души, прокусив губу до крови, и сбежала.

И даже такой дурень, как я, понял, что лучше за ней не идти.

Надеялся на субботу. Что хорошо проведем время, а потом еще раз поговорим.

И вот чем всё закончилось.

Блять!

Вскакиваю с шезлонга и со всей дури вгоняю в стену кулак. Не соврал ведь брату. Я не собирался брать Вику насильно.

Реально в башке что-то перемкнуло. Одурел вконец от ее красоты, запаха и недоступности. Стоило дотронуться до тонкой шеи и все, как будто взрывом контузило.

В голове закрутились строчки песни, древней как дерьмо мамонта, вгоняя в своеобразный транс:

Люби меня, люби жарким огнём

Ночью и днём, сердце сжигая

Люби меня, люби, не улетай

Не исчезай, я умоляю

Люби меня, люби

Люби меня, люби

Люби меня, люби

Люби меня, люби

И в результате я совсем потерял связь с реальностью и сотворил армагеддец. Напугал Вику, посрался с братом, узнал шок-контент о мамином прошлом, который еще долго переваривать буду.

И как теперь вообще к моей занозе подходить? Если она меня боится?

Тяжко вздохнув, развернулся к бассейну и тоскливо посмотрел на воду. Отхлебнул еще пару глотков вискаря. Снова посмотрел на воду.

Почему-то очень сильно захотелось утопиться.

Вика

— Садись давай, Олеж.

Я быстро расстилаю покрывало, и мы вдвоем устраиваемся на кровати, подложив под спины подушки.

Благо ширины хватало. Во всех комнатах особняка, кроме детских, стояли двуспальные кровати. В принципе, тут и вчетвером можно было спокойно поместиться.

Олег подал чашки с какао, я включила веселое шоу на ноутбуке, и мы посмеялись от души над выступлениями артистов.

Сразу спало напряжение, и страхи отступили. Стало даже казаться, что выходка Димы мне померещилась.

— Вик, слушай, — как только какао было выпито, Олег убрал чашки и снова сел рядом. Серьезно так посмотрел, вздохнул, взъерошил пятерней волосы на затылке. — Это насчет Димки.

— Олеж, давай не будем говорить о нем, — поморщилась. — Я только успокоилась.

— Я всё понимаю, правда. Мой брат вел себя с тобой как придурок. Но не думай, что он полная сволочь. Димон не хотел тебя пугать и принуждать к чему-либо. Чеку у него просто сорвало, понимаешь?

— Нет, не понимаю, — поджала я губы. — Я правда не понимаю, что Дима творит. Почему никак не прекратит меня терроризировать.

— Ты ему нравишься, Вика.

— Ага, я знаю, что я отличная мишень для издёвок.

— Да нет же, Вик, — Олег яростно мотает головой. — Ты и правда Диме нравишься как девушка. Настолько сильно, что он даже ко мне тебя приревновал.

— Чего? — округлила я глаза.

— Того самого. Видела же, как он взвился, заставил меня выйти из твоей комнаты. Ревнует тебя брат так, что аж на стенку лезет.

— Олеж, если это шутка, то неудачная.

— Да какая там шутка? Димон сам признался, пока мы разговаривали.

— Да он же терпеть меня не может.

— Скорее наоборот, — Олег закатил глаза. — У Грибоедова горе от ума, а у Димона нашего — горе от любви. Запал на тебя сильно, вот и дуркует. Псих-одиночка, блин.

— Это же бред, — потрясла я головой. — С чего это Диме на меня западать?