Книга Любовь на поражение, страница 63 – Анна Ковалева

Крепко Вика меня зацепила, глубоко в душу запала. Поэтому так корежило, плющило и таращило. Как наркомана в ломке.

И к концу армейского года я окончательно понял, что не отпустит уже меня. Мое наваждение оказалось любовью.

Странной, дикой, одержимой, но любовью.

На что надеялся? Ну, хотя бы на то, что Вика успокоилась за год, что мои выходки хоть чуть-чуть стерлись из памяти, на то, что мы сможем спокойно сесть и поговорить.

Но всё рано с приближением дембеля начинал нервничать всё сильнее. Поэтому и поехал с Мишкой в Иркутск. Чтобы чуть-чуть с мыслями собраться перед возвращением в Москву.

Кстати, Снежана его дождалась. Она ждала на перроне с букетом цветов и тут же кинулась к любимому в объятия.

Я даже позавидовал немного. Хотя вру, сильно позавидовал. Мне такой горячей встречи ожидать не приходилось.

Батя у Михи был кадровым военным, всего пару лет назад в отставку вышел. Заметив мое смурное настроение, усадил вечером на кухне, достал бутылку и сказал:

— Ну что, солдат, чего нос повесил? Рассказывай. Что, невеста не дождалась?

Ну и я рассказал, как дело было. Почему-то Петру Сергеевичу признаться было легче, чем кому-то из родных.

Или мне просто надоело держать всё в себе и вовремя попался человек, желающий выслушать.

— Ой дурак, — покачал головой товарищ майор, выслушав меня. — Совсем молодо-зелено. Ну что я могу сказать — извиняться тебе долго придется. Так что суши сухари и затягивай ремень. Попотеть сильно придется, поухаживать за дамой сердца.

В общем, хорошо с ним поговорили, душевно.

А утро началось с побудки в шесть утра и быстрого завтрака. А потом нам с Михой всучили две лопаты, вывели на огород и сказали: копать отсюда и до обеда…

В общем, нас заняли интенсивным физическим трудом на всю неделю. Землю надо было перекопать, грядки полить, крышу на парниках перетянуть, навоз из свинарника и конюшни вывезти, живность покормить.

А живности у Евсеевых было много: и гуси, и свиньи, и козы, и лошади, и куры с индюками.

Миха ржал, когда я шарахался то от свиньи, трущейся о ноги, то от гуся, так и норовящего цапнуть за штанину.

— Ну чего ты, Мить, — стебался он, — погладь Машку, видишь, она в тебе души не чает. А Васька соперника видит, думает, что ты заглядываешься на его гусынь. Вот и норов показывает.

— Да блять, — ругался я. — Кто дает скотине человеческие имена? Машка, Васька, Гошка… Чокнуться же можно.

В ответ друг лишь ржал как конь. Ну ему-то что, он с детства к такой жизни привык. А я всю эту живность живой только в мультиках видел. Для меня это всё было дико.

Как будто жизнь в параллельной вселенной.

Отдельный прикол был, когда нас послали яйца собирать.

— Слушай, — я поморщился, вытащил два еще теплых яйца и положил в корзинку, — А это обязательно руками делать?

— А ты думал, несушки сами свои яйца собирают и к столу приносят? — Миха хохотнул, посмотрев на меня, как на идиота.

— Я думал, это автоматически происходит.

— Так-то ж на птицефабриках, Мить. Там да, транспортеры, яйцесборы, автоматические сортировщики. А в домашнем хозяйстве всё самим делать нужно. Кстати, если вздумаешь посетить птицефабрику, захвати с собой противогаз. А то загнешься от вони с непривычки.

— Спасибо, воздержусь. Такой экстрим не для меня.

— Ахах, мамина ты неженка… Некомфортно без золотой колыбели, да?