Книга Любовь на поражение, страница 56 – Анна Ковалева

— Понятно.

Ощущения были херовые, что есть то есть. Я и сам чувствовал за собой вину, но добивало то, что я стал, по сути, изгоем в собственной семье. Отломанным ломтем от краюхи хлеба.

На меня косо смотрели все: сестра, брат, мать с отцом. Даже дядя с тетей молчаливо осуждали.

И на импровизированное новоселье к Вике родные поехали без меня.

Нет, я понимал, что это, скорее всего, по настоянию самой Вики, что она вполне в своем праве. Понимал, почему она не хочет видеть меня на своем пороге.

Но всё равно чувствовал себя обманутым и преданным. Меня словно вычеркнули, стерли ластиком с семейного дерева.

Вот и сидел я в машине, специально взятой в каршеринге, чтобы не спалиться, и наблюдал за окнами ее квартиры.

— Ненавижу, — злобно бормотал, представляя их мирные посиделки.

В тот момент я реально захлебывался ненавистью. Я ненавидел Вику за то, что она отняла у меня семью.

Да, в тот момент я напрочь забыл о своих дрянных поступках, я сделал Вику абсолютом зла, виной всех моих бед.

Ослепленный обидой и злостью, я сидел в салоне авто и навешивал на нее все смертные грехи.

Мне очень хотелось в своем сознании превратить несчастную девчонку, которую я увидел в первый день, в расчётливую циничную дрянь, лисицу, прикинувшуюся невинной овечкой.

Мне хотелось опустить ее в самую грязь, унизить, растоптать. Заставить сделать так, чтобы она не только из особняка сбежала, но и из города, а лучше из страны.

Хотелось вырвать ее на хрен из памяти. И вернуть себя в лоно семьи. Хотелось заглушить в себе то зудящее чувство, что мешало спать, что мешало полноценно жить.

Избавиться одним махом от проклятого наваждения, разъедавшего рассудок.

В общем, я успел накрутить себя до белого каления. И стоило мерседесу родителей отъехать, сразу же выскочил из машины и направился к подъезду…

Мозги уже почти не соображали в тот момент. Меня вели лишь негативные эмоции, полыхающие внутри. Которые срочно нужно было выплеснуть.

Наверное, это и называется в Уголовном кодексе состоянием аффекта. Потому что меня накрыло по полной

Не знаю, кого ждала Вика, но явно не меня. Потому что при виде моей рожи ее сладкая улыбка тут же увяла, а на миловидном личике появилось недовольно-настороженное выражение.

И этот недоверчиво-неприязненный взгляд поджег шнур на динамитной шашке, которая таилась внутри меня.

Взрыв был просто неизбежен.

Я начал нести какую-то хрень, плеваться ядом. Про деньги говорить начал, хотя мне на них было начхать.

И да, я точно знал, что Вика не из тех, кто падок на деньги. Продажных шкур успел повидать достаточно.

Просто мне было больно, и я делал больно в ответ. Поэтому нашел то единственное, на что мог надавить. Я чувствовал, что ее гнетет финансовая зависимость, и сознательно бил по больному.

Говорил злые, жестокие, обидные слова, словно это могло мне как-то помочь.

Я тогда реально не видел берегов, тормоза отказали полностью.

И, кажется, довел своими нападками Вику до ручки.

В тот день она впервые дала мне отпор. Раньше она терпела, не развивала конфликт. Проглатывала мои оскорбления, поджимала губы и уходила подальше, чаще всего в свою комнату.

А тут осмелела, набросилась на меня разъярённой фурией. Я даже понял почему. Сдуру ляпнул про завещание, напомнил о том, что она сирота, а Метельская меня обвинила в том, что я желаю смерти родителям.