Книга Рыжее счастье для майора, страница 67 – Анна Ковалева

Чтобы она видела меня собранным и адекватным.

К родителям ехать не хотел по той же причине. Отзвонился, успокоил, сказал, что «жив, цел, орел». Сказал, что на неделе приеду в гости. Сюрприз пообещал.

В виде Катерины, да. Решил, что нечего дальше лямку тянуть. Пора брать мою рыжую красоту в охапку и тащить в ЗАГС.

В очередной раз ведь убедился, что жизнь коротка. Пока валялся на койке полевого госпиталя.

Так что незачем терять время зря. Никто ведь не знает, сколько нам отпущено на этой земле.

— А что Катя? Ей ты позвонил? — поинтересовался Дан, пока мы ехали в город.

— Неа. Сюрприз хочу сделать. В понедельник увидимся.

— Она ведь наверняка переживает, — неодобрительно заметил друг. — Нельзя так.

— Ну, два дня же всего, Дань. Что они изменят? Ровным счетом ничего. А в понедельник обрадую, заявлюсь с букетом.

— Главное, чтобы она не обиделась.

— Она умненькая девочка, — улыбнулся я. — Обязательно всё поймет.

Лина, привыкшая встречать мужа из боевых вылазок, не стала упрямиться. Отпустила его со мной на отдых.

Понимала, что после возвращения с горячих регионов мужикам нужно выпустить пар.

— Спасибо, Лин. Обещаю, бухать много не будем. Чисто так, протрём струны души.

— Верю на слово, Тош. Ладно, отдохните там хорошенько. И да, спасибо, что вернулся живым. Мы очень переживали за тебя.

После этого разговора Дан быстро собрался, я у себя тоже собрал чистые вещи и мы выдвинулись за город в «Усадьбу охотника.».

Замечательное место, мы часто выбирались сюда с мужиками. Попариться в баньке, пострелять, отдохнуть телом и душой, перезагрузиться.

Сейчас мы с Даней остановились в небольшом домике с примыкающей банькой. Уже растопленной к нашему приезду.

— Слушай, а тебе можно в баню-то? — поинтересовался Дан. — Хреново не станет?

— Да уже несколько недель прошло. Раны зажили, с башкой тоже все в порядке. Так что пошли, дружище, но придется в этот раз без веника обойтись. Ребрам отойти надо.

Мне и правда это нужно было позарез. Принять душ, распариться хорошенько, смыть из пор всё лишнее.

Так что покайфовал от души впервые за эти месяцы, особенно когда прямиком из парилки нырнул в холодный бассейн.

Контраст температур пробрал до костей, и я впервые за эти месяцы почувствовал себя живым и вполне себе бодрым.

После бани мы засели с Даней в гостиной, выпили, и я рассказал большую часть того, что происходило со мной.

Несмотря на долгие годы службы, эта командировка выдалась особенно тяжелой. Всегда тяжело видеть, когда страдают и плачут дети.

— У этих сволочей нет ни чести, ни совести. Они готовы обстреливать и гуманитарные колонны, и лагеря беженцев. Безоружных женщин и беспомощных детей.

— Это мир жесток, Тох, — Миронов залпом осушил рюмку. — Но это приходится принять и как-то выживать в нем. Попутно делая его чуть лучше, убирая с улиц всякую шваль.

Я кивнул и прикрыл глаза. Стараясь забыть то, что видел. Детские крики, женский плач, окровавленные ботиночки размером меньше моей ладони.

И бесконечный грохот взрывов и выстрелов.

Мне еще относительно повезло. Во-первых, потому, что выжил, а во-вторых, потому, что во время ранения при мне не было документов.

Мы попали в засаду на полпути до Дамаска. Прорваться удалось, но с трудом. Я прикрывал отход с последней из машин, и меня зацепило. Очень сильно зацепило. Осколок попал под ребра и головой хорошо приложило.