Книга Рыжее счастье для майора, страница 142 – Анна Ковалева

Так что думаю, друзья ни о чем не жалели. За тяжелое испытание была получена соответствующая награда.

Нас с Катюшей тоже жизнь не обделила. Спустя пять лет после рождения Вовки жена родила мне двойню: Вадика и Илью.

Лапочки-дочки, увы, не получилось, но… Трое растущих как на дрожжах сыновей были нашей радостью, гордостью и надеждой. Наша маленькая личная гвардия.

Так что я не расстраивался. Судьба — барышня обидчивая, лучше ее не гневить понапрасну.

И вот, десять лет спустя мы с Катюшей собрали гостей на шашлыки.

В гости к нам приехали мои родители и тесть с тещей. Все безумно соскучились по внукам. А также Дан с женой, отцом и родителями Карины.

Жаркий июньский вечер полнился детским смехом, взрослыми разговорами, шутками, песнями.

И на душе было хорошо и спокойно.

А уже гораздо позже, когда дети были уложены спать и гости разбрелись по комнатам, я вышел на крыльцо, на ступеньках которого сидел друг.

— Держи, — протянул ему бутылку пива и сел рядом.

— Спасибо, как раз сходить хотел.

Мы вскрыли банки, чокнулись, выпили. Снова чокнулись и снова сделали по глотку.

— Эх, хорошо-то как, — задумчиво протянул я.

— Жить вообще хорошо, — Данил прикрыл глаза и вдохнул полной грудью свежий воздух.

— А хорошо жить — еще лучше, как говорили в одном незабвенном фильме. — рассмеялся я и запрокинул голову.

Небо над головой было чистым и наполненным звездами. В Москве такое не увидишь, всё скрыто неоном.

И хотя мы ничего не сказали вслух, но я точно знал, что в этот момент желание у нас было одно на двоих.

Чтобы в нашей жизни всегда царили спокойствие, счастье и умиротворение. А небо над головой наших детей всегда было чистым, мирным и безоблачным…

Максим Миронов (Сын Данила и Карины)

Много лет спустя

Полевую форму я не надевал уже года два. С тех пор как занял должность начальника регионального управления Росгвардии по Каменогорску и области.

Но старые навыки не ржавеют, как говорится. Тем более навыки, отточенные долгими годами службы.

Так что одеваюсь быстро и механически: Натягиваю брюки, носки и берцы. Сверху боевую рубаху, тактический китель и ремень.

Поверху прилаживаю бронежилет и разгрузочный пояс, к ремню креплю свой «ПВЛ 25», без него я как без рук.

Автомат и перчатки лежат на столе и ждут своей очереди.

— Миронов, — ворчит Черкес, мой зам и хороший друг, — ты же помнишь, что операцией руководит ФСБ? А наших ребят ведет Серегин? А нас с тобой по идее там вообще быть не должно?

— С памятью у меня всё отлично, — отрезаю я, надевая и застегивая шлем.

Балаклаву надевать не стал, всё равно меня уже каждая собака в лицо знает.

Так что прятаться не собираюсь. Более того, хочу, чтобы эти твари видели, кто идет по их души.

И чтобы моя девочка знала, что папа рядом. Что папа скоро придет, и тогда всем чертям в аду будет жарко.

Вдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы, подавляя боль и ярость, с которыми живу последние месяцы

Маргаритка моя… Радость моя. Жизнь моя. Боль моя…

Закрываю глаза и вспоминаю лицо моей малышки: светлые локоны, голубые глаза, чуть вздернутый нос.

Вся в бабушку Карину пошла, ничего от нас с женой не взяла. Ни рыжие волосы Эльки, ни мой цвет глаз. Нет, вся в мою маму. Как ксерокопия.

— Девочка моя, — шепчу мысленно. — Ты держалась так долго, продержись еще немного, родная. Сегодня всё закончится. Прости, что раньше не смог. Но сегодня я тебя вытащу. Клянусь.