Книга Рыжее счастье для майора, страница 115 – Анна Ковалева

— Да, это было ужасно. — нервно вздрогнула. — Я тоже извелась вся.

— Но вот же шельмец какой, а? Даже в такой ситуации прятал тебя от нас до талого. Выпороть бы засранца, да поздно уже. И не по статусу.

Тут я смутилась, не зная, что сказать. Но в итоге решила, что лучше всего будет сказать правду.

— Антон не то чтобы прятал меня. Просто так получилось, что в тот момент мы поссорились. Так глупо вышло. Я совершила ошибку, он на эмоциях не захотел понять. Видеть меня не хотел, в палату не пускал. Только под Новый год и помирились.

— Ах, вот оно что, — Алевтина Петровна сложила руки на груди и неодобрительно покачала головой. — Вот где собака зарыта. Ну ничего, намылю я ему шею. Чтобы глупостей больше не творил.

— Да не стоит. — улыбнулась я. — Мы уже во всем разобрались.

— Еще как стоит. Тоше полезно будет. Он у меня хороший, но временами бывает таким вредным, что уши надрать хочется. Так что, милая, придется приноравливаться к его характеру. Где-то лаской, где-то хитростью действовать. А где-то и топнуть каблучком не помешает. Чтобы дурковать не вздумал.

— Я думаю, что справлюсь. Мы оба справимся.

— Дай-то бог. — улыбнулась. — Любит тебя мой Тоша, я это вижу. Глаза радуются на вас смотреть. Так что надо бы честным пирком да за свадебку. Летом планируете?

— Пока еще не думали, если честно. Не успели.

— Ну ничего, ничего. Сейчас мы процесс быстренько ускорим. Чтобы сыночка мой не вздумал телиться. Порядочным мужчинам долго рассусоливать не положено.

Я не сдержала улыбки, вспомнив старые слова Антона. Он тогда сказал, что встретят меня у него дома с каталогами свадебных платьев.

И, кажется, вовсе не шутил.

Но меня это вовсе не напрягало. Наоборот, симпатия к маме моего майора росла с каждой минутой. По душе она мне пришлась.

Мы пили чай, говорили о нас с Тошей, о моих родителях, о работе, и постепенно свернули к теме прошлого.

— Знаешь, — тихонько вздохнула она. — Мне следовало догадаться, чем всё закончится. Тоша с детства таким был. Всё с пацанами в войнушку играл во дворе. Домой не загнать было.

— По-моему, все мальчики так играют, разве нет?

— Играют-то все, но мой старшенький выделялся на общем фоне. Вечно подранным домой возвращался. То локти в крови, то колени разбиты, то бока все в ссадинах. Порезы и синяки практически не сходили с лица. А он гордо называл это боевыми шрамами. Про одежду просто молчу. Штопать и покупать новое едва успевала. Но один случай запомнила особо. Потому что чуть не поседела тогда. Вздумали они с ребятами в госпиталь поиграть. Стащили бинты, йод, зеленку. В общем, кто что смог, то и принес.

— Боже, — прикрыла рот ладонью, понимая примерно, чем всё закончилось.

— Вот-вот. И возвращается мое малолетнее чудо вечером: наполовину зеленый, наполовину коричневый. Вся голова в бинтах, а под ними кровь. Это была краска, конечно, но я успела перепугаться до смерти, прежде чем поняла, что к чему.

— Тут любой бы перепугался. — округлила я глаза.

— Именно. А теперь Тоша еще и удивляется, почему я за него переживаю. Поймет, наверное, когда сам отцом станет. Узнает, сколько я сердечных нервов потратила. Была бы моя воля, ни в какую армию бы его не пустила. Но Тоша упертый же, по своему пути пошел. Армия, контракт, СОБР этот. А я молиться не переставала, чтобы домой живым вернулся. Вроде везло поначалу, и я успокоилась немного. Смирилась. А три года назад привезли его на вертолете еле живого. Чуть инфаркт тогда не заработала.