Книга Восхождение Морна. Том 12, страница 65 – Сергей Орлов

Во второй день торговали так называемым середняком. На аукцион выставляли боевые артефакты средней силы — нормальный рабочий инструмент, который вполне способен спасти твою шкуру, но всё же недостаточно редкие для заоблачных прайсов.

Рядом с ними шла всякая историческая ценность: старинное оружие, антиквариат, редкие книги или родовые вещи обедневших дворян. Товар выглядел солидно, ценник держался высокий, но до действительно больших денег тут было ещё далеко.

А вот третий день традиционно считался высшей лигой, который собирал в Жаровске коллекционеров и представителей Великих Домов со всей Империи.

Основной цинизм этой системы заключался в строжайшей секретности, из-за которой список финальных лотов держали в тайне до самого утра третьего дня.

Организаторы руководствовались сугубо шкурным интересом, в котором не было ни капли романтики. Во-первых, зазывать публику заранее им просто не требовалось, поскольку абсолютно все денежные мешки и без того собирались на аукционе. А во-вторых, сокрытие списка лотов лишало покупателей самого главного ресурса — времени.

Узнай богатый купец или аристократ про нужный артефакт за пару дней до торгов, он бы успел всё просчитать. Навёл бы справки через свои каналы, перехватил денег, вышел на конкурентов и спокойно договорился — деньгами или угрозами, забрав в итоге вещь по минимальной стартовой цене.

Когда же список лотов вываливали прямо перед торгами, времени на размышления и закулисные сговоры просто не оставалось. В ход мгновенно вступали чистый азарт, спонтанность и уязвлённое эго, заставляя участников грызть друг другу глотки и переплачивать втрое. Аукционному дому требовалась именно такая агрессивная грызня, поэтому список лотов они берегли как главную государственную тайну.

Принцип «прячь на самом видном месте» работал здесь безупречно. Повозка с ценнейшим грузом абсолютно спокойно стояла посреди улицы, пока ворота во двор перегораживала чья-то телега, сдававшая задом. Вокруг орали трое извозчиков, выясняя, кто кому должен уступить, а ящики с содержимым на сотни тысяч золотых просто лежали прямо на виду у половины города. Наглухо запечатанные, под магической защитой и под присмотром шестерых хмурых охранников, они не давали зевакам ни единого шанса понять, что именно находится внутри.

Я уже собирался пройти мимо, когда из тени углового дома раздалось шипение.

— Псс! Господин! Сюда!

В щели между двумя глухими каменными стенами жмурился и судорожно вертел головой мелкий пацанчик лет двенадцати в засаленной куртке и драных штанах. Пришлось свернуть с шумной улицы в тень подворотни и перекрыть собой узкий проход.

Едва дистанция сократилась до шага, а мой силуэт перекрыл свет из подворотни, пацан мгновенно затараторил.

— Вы же… Артём Морн?

Я лишь молча приподнял бровь, но мальчишке этого хватило с головой и его буквально накрыло лихорадочным восторгом. Он заговорщически подался вперёд и без паузы вывалил на меня целый каскад потрясающих подробностей.

В представлении этого малолетнего оборванца перед ним стоял чуть ли не легендарный герой из сказок. Слушая его сбивчивую, захлёбывающуюся речь, я с изумлением осознавал, что уличная шпана Жаровска уже успела состряпать о моей персоне целую эпическую историю. В их невероятной интерпретации изгнанный со скандалом из родного дома аристократ не просто не сдох под забором, а едва не поставил на колени всю Сечь.