Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 54 – Сергей Орлов

Я забрался внутрь, опустился на мягкое сиденье и назвал кучеру адрес. Экипаж тронулся, ну а я решил воспользоваться небольшим перерывом и немного вздремнуть.

Карета высадила меня на самой окраине Жаровска — там, где заканчивалась городская каменная мостовая и начиналась размокшая от ночной сырости глина. Кучер Мозыря молча кивнул, развернул экипаж и тут же укатил обратной дорогой, не дожидаясь от меня никаких вопросов или лишних указаний.

Передо мной в предрассветной серости простёрся заброшенный пустырь. Низкий, густой туман стелился слоем по колено, скрывая выбоины и ямы. Мокрая трава хлюпала при каждом шаге, и штанины от колючей сырости намокли буквально за минуту. Небо на востоке уже постепенно теряло ночную густоту, наливаясь холодным свинцовым оттенком, но до полноценного рассвета оставалось ещё добрых полчаса.

Сегодня Всеволод обещал дать первый урок по стихии воды, и, пробираясь по грязи, я с иронией прикидывал варианты его методики. Вряд ли дед стал бы читать лекции — скорее загнал бы по колено в размокшую лужу и заставил ждать, пока я не «почувствую суть сырости». Впрочем, этой самой сырости вокруг и без всякой магии хватало с избытком: холод пробирал до костей, благо спасало родовое пламя, а штаны от мокрой травы тяжелели с каждым шагом.

Вся ирония по поводу предстоящего урока вылетела из головы в ту самую секунду, когда туман расступился, явив мне фигуру Всеволода. Старик стоял посреди пустыря и с абсолютно будничным видом вытирал испачканные ладони о полу своего плаща, словно только что закончил обычную работу в саду.

Лишь подойдя ближе, я разглядел причины такой суеты: у ног деда неподвижными куклами лежали двое мужчин, а в прохладном воздухе стоял едкий, тяжёлый запах свежего пепла, который начисто перебивал всю местную сырость.

— Смотри-ка, не опоздал… — даже не повернув головы в мою сторону, бросил Всеволод. — Так… бери этого за ноги…

Я перевёл взгляд с Всеволода на того, кого мне предлагалось тащить. Мужик лет сорока лежал на спине, раскинув руки, и смотрел в предрассветный туман с абсолютно пустым, мёртвым взглядом. Второй валялся шагах в пяти дальше по склону, уткнувшись лицом в размокшую глину.

Спорить с Всеволодом — занятие не просто бессмысленное, но и абсолютно убыточное с точки зрения потраченного времени. Поэтому я молча наклонился, взял мертвеца за ноги чуть выше сапог и, упершись каблуками в размокшую глину, шагнул назад, увлекая тело за собой.

Да уж… весёлая картина…

Пять утра. Заброшенный пустырь на глухой окраине Жаровска, утопающий по колено в сыром киселе из тумана. И я — в промокающей куртке, волочащий неопознанный труп за ноги к ближайшей сточной канаве. Наглядная иллюстрация того, как быстро жизнь наследника Великого Дома может свернуть куда-то не туда.

Руки мужика, налившиеся мертвым весом, беспомощно волочились по грязи вслед за закинутой назад головой, но с каким-то тупым, истинно мертвецким упрямством собирали весь рельеф. Пальцы с завидным постоянством ловили цепкий репейник, вязкие комья слежавшейся глины и обломки гнилых досок от развалившегося забора. Каждые три шага кинетический импульс гас, ход застопоривался, и мне приходилось останавливаться, переводить дыхание и делать короткий рывок, чтобы выдрать жмурика из очередного затора.