Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 52 – Сергей Орлов

— И кто конкретно входит в число этих врагов? — перешёл я к сухим фактам.

— Гильдия Оценщиков постепенно выходит у меня из-под контроля, — Мозырь негромко вздохнул и помолчал, разглядывая пламя свечи. — Я всё ещё по инерции называю её своей, но это скорее привычка, чем реальное положение дел. Коробьин и Пафнутьев уже давным-давно ведут свою игру. А ведь ещё совсем недавно оба без моего разрешения и шагу ступить не смели.

В принципе, всё сходилось с моими первоначальными догадками.

— Это они устроили сегодняшний цирк с моим арестом? — напрямую спросил я.

— Я этого не утверждал, — уклончиво ответил Мозырь, чуть прищурившись. — Я лишь говорю о том, что некоторые важные дела они уже давно ведут за спиной Гильдии Оценщиков и без моего ведома.

Уход от прямого ответа, который на самом деле объяснял абсолютно всё без лишних слов. Старая школа политических интриг. Ничего, к манере работы этого старика я привыкну быстро.

Мозырь молча выдвинул глубокий ящик стола, достал оттуда тонкую тетрадь в плотном кожаном переплёте и аккуратно положил её передо мной.

— Завтрашний день торгов, — коротко пояснил он. — Слева идут лоты с официальными Оценками Гильдии. Справа — кто и на что конкретно претендует. Читай.

Я раскрыл тетрадь. Страницы были разграфлены на две ровные аккуратные колонки. В левой содержались названия предметов, их заявленный возраст и официальная стартовая цена. В правой теснились имена: гильдейские купцы, мелкие торговые посредники и два-три десятка известных фамилий. Но самое интересное крылось не там. На полях напротив некоторых строк, наспех выведенные красными чернилами и мелким, въедливым стариковским почерком, стояли совершенно другие цифры.

«Клинок северной работы, четыреста лет. Восемьдесят золотых». А красными чернилами на полях помечено: «Две тысячи триста».

«Кольцо серебряное с зелёным камнем, гравировка на внутренней стороне. Шестьсот золотых». Красным: «Девять тысяч».

«Шкатулка резная, бытовые чары. Двенадцать золотых». Красным: «четыреста десять».

Я перелистнул страницу, затем ещё одну. Пометки красными чернилами тянулись через весь каталог, и каждая такая цифра перекрывала официальную оценку в разы, а то и на порядок.

— Это что, ваша личная оценка? — уточнил я, поднимая взгляд от страниц.

— Моя, — подтвердил Мозырь. — Вчера лично прошёл по закрытому хранилищу, пока лоты ещё раскладывали по стеллажам. Пришлось выжать перстень досуха… теперь я совершенно пуст.

Он погладил большим пальцем плоский щиток своего кольца, который сейчас выглядел ощутимо тусклее обычного — словно масляная лампа, из которой вычерпали почти всё топливо.

— Двадцать три лота — это максимум, что я смог из него вытянуть.

Я вернулся к тетради и перечитал эти двадцать три строчки во второй раз, затем в третий, окончательно укладывая в голове масштаб схемы.

Лоты, которые местные умельцы явно не смогли раскусить. Рядом — их реальная, астрономическая стоимость. Никому из рядовых участников азартных торгов в зале и в голову не придёт, что за скромным описанием кроется раритет стоимостью тысячи, а то и десятки тысяч золотых монет.

Масштаб аферы просто поражал.

— И вы хотите, чтобы я… — начал я и невольно осекся, домыслив идею до конца.

Мозырь молча кивнул. В его потускневших глазах на мгновение мелькнуло странное смешанное чувство — глубокая старая усталость переплелась с давним азартом, всё ещё жившим в нём даже на девяностом году жизни.