Книга Восхождение Морна. Том 13, страница 139 – Сергей Орлов

Только сам Аполлон тот этап беспредельной вседозволенности перерос уже очень давно. И сегодня преданная, собачья покорность знаменитой актрисы не задевала в его остывшей душе ни единой струны, оставляя после себя лишь осадок глубокой, беспросветной тоски.

Всё вокруг давно превратилось в пресную, разбавленную патокой рутину — густое болото, в котором заживо гнил матерый делец, начисто потерявший вкус к охоте. Даже выходки своего сына, Эраста, со всеми его нелепыми карточными долгами, напускной спесью и жалкими попытками играть роль крупного игрока за отцовский счет, давно перестали по-настоящему раздражать. Аполлон смотрел на своего сына и видел в нём лишь обычного мелкого паразита, неспособного просчитать последствия собственных действий.

Но сегодня всё изменилось.

Аполлон ведь рос в семье, где утренняя молитва была таким же обязательным ритуалом, как хлеб на столе. Его предки искренне верили в высшие силы, годами относили крупные пожертвования в храмы и смиренно ждали милости с небес, угасая в нищете.

Сам Аполлон еще юнцом понял, что на одной лишь кротости и набожности род никогда не вытащить из грязи. Он сознательно выбросил семейную веру как ненужный балласт, растоптал старые догмы и выстроил собственное могущество на холодном цинизме, золоте и прагматичном расчете. С того момента религия превратилась для него в обычную сказку для бедняков и удобный инструмент для управления толпой.

И вот теперь этот фундамент, выстраиваемый десятилетиями, раскололся вдребезги.

Голос Великого Аргха, прозвучавший во время встречи с Артёмом, не имел ничего общего с нудными храмовыми проповедями, над которыми Аполлон цинично смеялся последние тридцать лет. Это была не слепая вера предков и не храмовые байки для доверчивого люда. Божественное присутствие обрушилось на него с такой сокрушительной, непреложной реальностью, что от выстраданного скепсиса в одну секунду не осталось даже воспоминания.

Боги существовали на самом деле. Не как холодные, безмолвные изваяния в мрачных святилищах, собирающие медяки с нищих просителей, а как колоссальная, первозданная стихия, способная в любой момент перекроить сам мировой порядок.

И от этого осознания Аполлону впервые за долгие годы стало по-настоящему тревожно, ведь он потратил всю жизнь на то, чтобы стать реальным хозяином своего города, выстроив личную империю на деньгах, связях и редких артефактах. А теперь выяснилось, что над всем его могуществом стоит сила, рядом с которой он сам — точно такой же уязвимый смертный, какими когда-то были его набожные предки.

Только на этот раз никто не требовал от него слепой покорности: Великий Аргх через своего посланника предложил ему нечто большее. Настоящее сотрудничество. Сам факт того, что божество обратилось к нему напрямую, возвышал его над привычным миром куда надежнее любых титулов.

Аполлон медленно открыл глаза. В темноте кабинета его взгляд оставался холоден и цепок: в нём не было ни капли слепого религиозного трепета, но разгорался тот самый редкий, забытый азарт, который когда-то, в бурной молодости, заставлял его совершать безумные поступки ради прорыва к вершинам гильдии Артефакторов.

Перед ним разворачивалась колоссальная задача. Служение Великому Аргху оказалось не набожной сказкой для глупого простонародья, а грандиозным, всеобъемлющим проектом, равного которому в его жизни ещё не было. Привычный деловой мир Жаровска давно катился к стагнации, замыкаясь в мелких интригах, бесконечных земельных тяжбах и мелочном соперничестве местной аристократии, но теперь у него появился Главный Заказчик.