Книга Рожден, чтобы любить тебя, страница 25 – Элоиза Джеймс

Его светлость покачал головой, и улыбка медленно расползлась по его лицу.

— У меня возникло подозрение…

— Могу догадаться, — весело воскликнул Спартакус. — Это был портрет лорда Уайльда! — Слава лорда Аларика, третьего сына герцога, привела к появлению великого множества героических гравюр, где великий исследователь участвовал во всевозможных авантюрах — от покорения горных вершин до кулачной борьбы с дикими животными.

Притом что подобных подвигов Аларик никогда не совершал.

Девочкой Лавиния была страстно увлечена «лордом Уайльдом», но это прошло, стоило ей только встретиться с ним лично — и к счастью, поскольку ее подруга Уилла вдруг обнаружила, как она обожает его светлость!

— У меня было много портретов Уайльда, — призналась Лавиния. — Но как вы думаете, который из них спасал мой несчастный французский?

Леди Ноув разразилась громким смехом, и Лавиния вторила ей. От смеха она почувствовала себя так хорошо, как не чувствовала уже многие недели.

— Тот, где Аларик сражается с гигантским кальмаром, — предположил Спартакус. — Потому что французский еще страшнее морского чудовища.

Лавиния покачала головой:

— Остроумно.

— Знаю! — воскликнула герцогиня. — Тот, где… гм… лорд Уайльд развлекает императрицу Екатерину, потому что при русском дворе все говорят по-французски.

— Тоже неплохая попытка, — сказала Лавиния ее светлости. — Однако моя мама ни за что не позволила бы мне смотреть на Уайльда-любовника из опасения, что это совершенно неприлично. В нашем доме не держали гравюр, на которых была бы спальня особы женского пола — неважно, монаршей или нет.

— Значит, там было что-то героическое, — предположила Диана.

— Лорд Уайльд, сражающийся с белым медведем, — призналась Лавиния.

— Я ее знаю! — завопил Спартакус. — Там внизу шла такая забавная подпись… что там было?

— «Влюбленный, Вдохновленный, Непокоренный и Озаренный», — сказала Лавиния.

Спартакус взвыл от смеха, а за ним все остальные.

— «Непокоренный» — это как раз про мои отношения с французским языком, — продолжала Лавиния, когда все немного успокоились. — Возвращаясь к теме нашей беседы, мадам Лафлер была бы поражена моим нынешним словарным запасом, включая trousseau… это, кстати, гардероб, который невеста привозит с собой в дом мужа.

Норт тут же вмешался:

— У моей невесты должен быть самый великолепный гардероб, который только видывали в Лондоне.

— Нет, — сказала Диана, качая головой. — Я не…

Вмешался герцог, и его спокойный голос заставил замолчать всех остальных.

— Моя дорогая Диана, я уже считаю тебя своей дочерью. Мне доставит величайшее удовольствие обеспечить тебя приданым, достойным будущей герцогини.

— Арти растет счастливым ребенком, отчасти благодаря твоим заботам, — вставила Офелия. — Мы стольким тебе обязаны, Диана! Ты была самой лучшей гувернанткой, которую только видела наша семья! — Она сопроводила свои слова кивком.

— Вы так добры, — сказала Диана и расплакалась.

Норт немедленно усадил ее к себе на колени и стал нашептывать на ухо. Лавиния уставилась на свои руки. Она достаточно переживала, когда влюбилась Уилла. Но находись рядом с Дианой и Нортом, она чувствовала ужасное одиночество. Казалось, рана в ее сердце не заживет никогда.

— Мы с Дианой поедем в Лондон вместе с тобой, — объявила леди Ноув, которая делала вид, будто не замечает совершенно неприличного положения невесты в объятиях жениха. — Ты ведь подождешь нас день-другой? Самое большее — неделю?